Книга Увы, моей любви нет меры, нет предела, страница 1 – Екатерина Бакулина

За окном весело щебетали птички, с легкостью перелетая с ветки на ветку, будто следуя негласному правилу не задерживаться слишком долго на одном месте. Изредка самые смелые опускались на оконный карниз и с любопытством наблюдали за жизнью в усадьбе Спицыных, где с самого утра кипела весьма бурная деятельность. Один из таких смельчаков, взъерошенный воробей, поспешно покинул свой наблюдательный пост, испугавшись стремительно промелькнувшей по ту сторону окна фигуры.

В доме действительно происходило что-то невероятное. Главная гостиная пребывала в совершенно нехарактерном для нее хаосе: диваны были завалены одеждой, вдоль стен стояли сундуки, принесенные с чердака, мебель была сдвинута, а некоторую просто вынесли, стараясь расчистить пространство и без того большой комнаты. Рояль, ранее занимавший почетное место у большого окна, был сдвинут куда-то в угол, а на его глянцевой крышке лежали многочисленные бумаги, маленькие шкатулки и прочие безделушки. Большой обеденный стол и вовсе отсутствовал, лишь оставшиеся стулья были выстроены в ряд, формируя непривычную строгую линию.

Запыхавшиеся слуги то и дело вбегали в комнату, принося или убирая тот или иной предмет. Кто-то устало волок очередной сундук, кто-то выносил цветы, так бережно охраняемые Екатериной Спицыной. Запыхавшийся лакей вбежал в комнату. Остановившись на мгновение, он внимательно оглядел многочисленные предметы, разбросанные буквально повсюду. Наконец его взгляд упал на крышку рояля, и, быстро подойдя к разжалованному музыканту, лакей схватил молоток, каким-то образом там оказавшийся, и стремительно удалился.

Любой вошедший в этот момент человек определенно подумал бы, что Спицыны затеяли очередной дорогостоящий ремонт или, того хуже, переезд. Зная их финансовые возможности, быстрая догадка незнакомца была бы совершенно логична, ведь что еще мог означать весь этот беспорядок? Именно об этом подумал Илья Аверин, заглянувший к Спицыным в совершенно неподходящий момент. Недоумевая, Илья остановился в дверях, ведущих в гостиную, с ужасом разглядывая происходящее. В руках он держал слегка потрепанный томик «Мадам Бовари», изредка теребя и без того помятую обложку. Какое-то время он просто стоял в коридоре, не решаясь переступить порог гостиной. Мимо него то и дело сновали слуги, совершенно не замечая неожиданного гостя. Постояв еще немного, Илья наконец остановил пробегающего мимо лакея, несущего кусок длинной доски.

— Будьте добры, доложите о моем приходе Екатерине Михайловне.

Лакей остановился, чуть покачиваясь под весом своей ноши, которая норовила накрениться и рухнуть на дорогой паркет.

— Сию минуту, сударь, — лакей с облегчением опустил доску и осторожно приставил ее к ближайшей стене, ещё секунду придерживая рукой, чтобы та не рухнула на пол. Убедившись, что конструкция достаточно устойчива, он поспешил удалиться.

Проводив лакея взглядом, Илья наконец решился пройти в гостиную, заинтересованный царившим там беспорядком. Проходя мимо доски, он замедлил шаг, будто боясь, что любое движение может привести к ее падению. Оказавшись на безопасном расстоянии, он заметно расслабился и вновь оглядел так изменившуюся комнату. Медленно Илья прошелся вдоль расставленных стульев, рассматривая горы одежды, возвышавшиеся почти на каждом из них. Заметив старый сюртук, он замедлился, проведя рукой по плотной шерсти. Этот сюртук наверняка принадлежал Петру Спицыну, и, будто вспомнив об этом, Илья быстро отдернул руку, желая отдалиться от негласного присутствия хозяина дома.