Книга Царь Скорбь, страница 435 – Джо Хилл

Отперев дверь, охранник распахнул створку и впустил Донну внутрь. Час был поздний, свет почти везде погасили, однако палату кое-как освещали люминесцентные лампы подсветки вдоль шкафчиков у стен. Изголовье кровати Колина подняли так, чтоб он мог сидеть. На его горле белела повязка. Первая пуля оставила в его шее, сбоку, дыру величиной с кулак. Вторая расщепила ребро, и обломок кости проткнул насквозь правый желудочек сердца. Удаляя его, хирургам пришлось трудиться девять с лишним часов, и то без гарантий, что стенка сердца когда-нибудь заживет. Вздувшиеся от отеков, руки Колина будто бы принадлежали слепленному из теста человечку с рекламы «Пиллсбери». Третья пуля разорвала мочевой пузырь. Если Колин и выживет, мочиться ему в пристегнутый к бедру мешок до конца дней…

Опухшие пальцы Колина напоминали сардельки, однако лицо осунулось, исхудало до последней степени и походило бы на череп, как никогда в жизни, если бы не глаза, поблескивавшие в глубоких провалах глазниц.

При виде Донны Колин хлопнул по краю койки страшно отекшей ладонью.

— Сядь, – велел он, будто отдавая команду собаке.

Донна прислонила костыль к стене и с грехом пополам умостилась на металлическом стуле возле койки.

— Охранники тебе зачем? У тебя же такая защита – любой позавидует, причем вон, под рукой. На груди отштампована.

— Отштампована… и что, помогла? – негромко, устало прохрипел Колин. – Этот момент в защите, обещанной Царем Скорбью, и есть ее слабое место, не так ли? Если уснул, или замешкался, или захвачен врасплох…

Голос его осекся, взгляд помутнел. Казалось, Колину не удается сосредоточиться даже на мелочах.

— Почему раньше не приходила? – наконец спросил он.

— Меня вообще-то тоже ранили, – огрызнулась Донна, качнув ногой в черном биомеханическом ботинке.

— В пятку, – пренебрежительно хмыкнул Колин. – Тебя уже несколько дней как выписали из больницы. Не надо. Не трудись объяснять. Сам знаю. Пьянствовала беспробудно, так? Поправлюсь на сто процентов, надо будет с этим что-то решать. Похоже, Элли всерьез зациклилась на АА… начнешь ходить с ней на собрания – думаю, сможешь перетянуть ее обратно на нашу сторону, пока не поздно.

— На сто процентов тебе, Колин, не поправиться уже никогда, – заметила Донна. – Поврежденное сердце не заживишь ничем.

Еще ей подумалось, что его сердце сроду ущербно, но об этом она предпочла промолчать.

— Нет, ошибаешься, – возразил Колин. – Слушай меня… слушай внимательно. Отыщешь в шкафу стеклянный пузырек, до половины наполненный кровью. Увидишь – ни с чем не спутаешь. Думаю, мне потребуется вся, но если нет, смажем остатками твою пятку и, может, сумеем избавить тебя от хромоты. Привези кровь сюда. Часть мне придется выпить, а остальное выльем в мои раны. Действует она не сразу, но быстро. На удивление быстро. Возможно, через неделю окрепну настолько, чтобы вернуться домой, а к июню восстановлюсь полностью… серьезно, полностью. Будто в меня не стреляли вообще. Жуть как не хочется весь запас тратить – я б на нем мог протянуть здоровым, сильным и бодрым еще лет шестьдесят… но ничего не поделаешь, обстоятельства требуют.

Донна раскрыла было рот, но не проронила ни слова. Только что сказанное Колином засело в голове, вытеснив все прочие мысли. «Я б на нем мог протянуть здоровым, сильным и бодрым еще лет шестьдесят». Да. Она замечала, что Колин не стареет, подобно ей и всем остальным. Что годы идут, а на его лице не появляется ни морщинки, взгляд остается живым, ясным, как в юности, тело – стройным, мускулистым, гибким, будто у профессионального дайвера. И рассказать о такой находке ей, Донне, – да хоть кому-нибудь из друзей – он даже не подумал.