Книга Царь Скорбь, страница 416 – Джо Хилл

Снова погладив Донну по голове, Элли откинула ее волосы с затылка. Вот и застежка той самой странной, плоской железной цепочки, в ложбинке меж двух выпирающих позвонков… Стоило нажать на нее ногтем большого пальца, цепочка расстегнулась, упала к ней на колени, до половины соскользнула с бедра на диван. Что ж, самое легкое позади.

Осталось самое трудное: высвободиться, не потревожив сна Донны. Подняв с колен ее голову, Элли тихонько сдвинулась вбок. Дюйм… еще дюйм… как же скрипит кожаная обивка под задницей! Есть ли на свете более постыдный звук?

Каждый скрип, каждый шорох казался ревом трубы. Казалось, Донна вот-вот заворочается, проснется, обведет все вокруг мутным взглядом. Изогнувшись, Элли наконец сумела выскользнуть из-под Донны, аккуратно опустила ее голову на диван, поднялась на ноги. Цепочка вместе с ключом завалилась между диванными подушками; пришлось, перегнувшись через подругу, едва не касаясь животом щеки Донны, нащупывать ее, извлекать из щели. Управившись с этим, Элли выпрямилась, собрала цепочку в кулак, качнула ключом, и…

И, опустив взгляд, обнаружила, что Донна таращится на нее в упор. Лазурно-голубые глаза ее едва ли не пылали гневом, раскрасневшееся лицо пошло пятнами. Охваченная ужасом, Элли замерла, не в силах сделать ни вдоха.

Донна посмотрела на нее затуманенным взглядом и снова закрыла глаза.

Свет в комнате она погасила, но телевизор оставила включенным, вырубив только звук, босиком спустилась вниз, прошла через кухню и шмыгнула в библиотеку.

Переступив порог, Элли ненадолго остановилась у пианолы, чтобы глаза привыкли к полутьме комнаты, освещенной одной лишь луной. Падая внутрь сквозь французские окна, лунный свет мостил пол прямоугольниками оттенка слоновой кости; мертвые бабочки на стене казались вычеканенными из серебряной фольги. Рука Элли плавно поднялась кверху, легонько коснулась пианолы, словно предупреждая: стой, дескать, смирно. Доверия к этой пианоле она не испытывала уже многие годы.

Обогнув стол, Элли подошла вплотную к шкафу Кунсткамеры – высокому, узкому, точно гроб. Поперек дверец, от края до края, тянулся широкий, массивный пробой, а его ушки стягивал намертво старинный, украшенный рольверком^[299] замок.

В нерешительности помедлив, Элли оставила ключ на столе и шагнула к дверцам без него. Чтоб еще раз убедиться, почувствовать пережитое в тот день, когда Колин привез этот замок в дом и предложил ей: а ну-ка, дескать, потрогай.

«Упадешь – подхвачу», – легонько, одними уголками губ улыбнувшись, пообещал он.

«Ну, чтоб я на ногах не держалась, еще два-три бокальчика выпить нужно», – парировала Элли, но вышло иначе: стоило ей прикоснуться к замку, Колину вправду пришлось подхватить ее под локоть, не то она оказалась бы на полу.

Теперь Элли, растопырив пальцы правой руки, с осторожностью потянулась к замку и сразу почувствовала то же самое. Будто толкаешь один к другому пару магнитиков, только вместо магнитиков – ее ладонь и замок, и сила обратной полярности отталкивает руку вниз. Как только от пальцев до темного железа осталось не больше дюйма, кровь отхлынула от головы, в глазах посерело, помутилось, ноги ослабли… и Элли, поспешно отступив назад, оперлась ладонью о край стола. Что ж, дело ясное. Первое столкновение с Дисторсионным, как назвал его Колин, Замком оказалось не плодом фантазии или прегипнотического самовнушения. Ладонь, лежавшая на краю стола, нащупала ключ Донны.