Книга Царь Скорбь, страница 402 – Джо Хилл

Нажав «ПРОСЛУШАТЬ», она услышала шум моторов, автомобильный гудок, чью-то ругань… и голос хлюпающей носом Элли.

— Гвен, я с вероятностью около девяноста семи процентов заблудилась, – словно изо всех сил стараясь не разрыдаться, заговорила Элли. – Мне очень хотелось увидеть тебя. Прощения попросить хотелось. Я не знала… а ведь должна, должна была догадаться. Мне же вопросы следовало задавать, и самой, как человеку, свиньей такой быть не следовало… и пешком к тебе домой не надо было идти. У тебя там какой съезд? Девятый или…

— КОЙ ХЕР ТЕБЯ НА ФЕДЕРАЛЬНУЮ ТРАССУ ПОНЕС, СУКА ЧОКНУТАЯ?! – во всю глотку заорал кто-то неподалеку, перекрикивая рев гудка.

Сердце Гвен сжалось. Федеральная трасса. Элли пешком… на федеральной трассе. При этой мысли ей живо представилась Элли, покачиваясь, ковыляющая вдоль крайней правой полосы, и лучи фар, стремительно нагоняющие ее сзади.

— …кажется, я где-то возле восьмого. Сойду, наверное, там, спрошу, как дорбр… добраться до…

Гвен, не дослушав, дала отбой. Сама она домчала бы до Элли минут за десять, однако восьмой съезд находился всего-то в четверти мили от гоганского «Маркет Баскет»^[289], а там работала директором Тана Найсуондер. Набрав номер Таны, Гвен сорвалась с места и со всех ног понеслась к машине.

Поддав газу, Гвен перестроилась в левый ряд, обошла «Форд Эскейп» и тут же вильнула вправо, рисково подрезав «Инфинити». Оба водителя возмущенно засигналили ей вслед, но гудки отскочили от ее сознания, будто горох от стены, не оставив в голове ни следа.

Представляя себе Элли, идущую в Гоган, Гвен думала, что она идет по ходу движения, параллельно потоку машин, направляющихся на юг. Однако, притормозив у восьмого съезда, она обнаружила моргающую аварийкой «Элантру» Таны Найсуондер в снегу, на обочине, по другую сторону отбойника. Тут ей и сделалось ясно: Элли брела навстречу движению, а Тана опоздала ее спасти. Кто-то сбил Элли и попросту, как ни в чем не бывало, помчал дальше. А Тана нашла ее, изувеченную, умирающую, в сугробе у подножия насыпи. Обмирая от ужаса, Гвен свернула с федеральной трассы, описала круг, развернулась к северу, въехала на пандус, а наверху, сразу за путепроводом, приняла вправо и остановилась у обочины. И, едва фары пикапа озарили «Элантру» сзади, увидела Тану, сидящую на приступке открытого багажного отделения в обнимку с Эллисон, укрытой серым одеялом из грубой шерсти. Едва не затрясшаяся от облегчения, она пристроилась за «Элантрой» и выбралась из кабины.

Услышав скрип снега под ее ногами, Элли подняла голову. Лицо ее побледнело, глаза в лучах фар блестели от слез.

— Ругать меня будешь? – смиренно, даже не думая оправдываться, спросила она.

— Да надо бы…

С этими словами Гвен обняла ее, и Элли расплакалась.

— Ты гляди аккуратней, – предупредила Тана. – А то я ее вот так же стиснула, а она мне на башмаки наблевала. И это – помнишь, как вас тогда, ночью, арестовали всех? – уже не в первый раз.

— Значит, пора с этим кончать, – рассудила Элли.

* * *

Напротив «Маркет Баскет» имелся «Данкин», кубик из кирпича и стекла. Пол в зале сплошь покрывала засохшая грязь. Пара пончиков, оставшихся на витрине, начали каменеть, будто уши тролля в лучах полуденного солнца. Пухлая девица с черной помадой на губах, черным маникюром и мертвым взглядом без малейшего энтузиазма подала им кофе. Точно в таком же «Данкине», еще школьницей, работала сама Гвен. И Тана с ней вместе. Помнится, Гвен жутко не нравилось приходить домой с волосами, насквозь провонявшими «Данкин донатс», въедливыми ароматами кофе, сливок и (в те времена) табачного дыма. А отец утешал: привыкай, дескать, вот так и пахнет работа за кусок хлеба.