Книга Царь Скорбь, страница 393 – Джо Хилл

— Это все невзаправду. Это мне глючится, – пробормотала Элли.

— А скажи-ка мне вот что, Гвен, – охваченный искренним любопытством, заговорил Колин. – Твоя собственная печать… она исчезла?

— Да. И это, пожалуй, светлая сторона моего положения… положения очередной жертвы. Я наконец-то избавилась от всего этого. Я больше не его подданная. Я освободилась от его власти, а тебе, Колин, нет смысла бояться меня. Впрочем, и никогда не было…

— Но я-то точно знаю, что слышал, – возразил Колин и, вновь прокрутив в памяти тот разговор, окончательно убедился в собственной правоте. – А знаешь, Гвен, почему я уверен, что говорила ты не об избавлении от Царя Скорби? Потому что это сродни разговорам об избавлении от солнца. То есть о невозможном.

— Прекрати, Колин! – выкрикнула Элли. – Ты же не… ну, скажи, что не делал этого!

— Давай в машину, Элли, – велела Донна.

Элли взглянула на нее, будто вовсе с ней не знакома, и снова повернулась к Колину.

— Отмени, – потребовала она. – Переиграй заново.

— Не выйдет, – отрезал Колин и подошел к Гвен тремя футами ближе. – А тебе, Гвен, я не верю. Не верю. По-моему, ты прикончила бы меня сейчас же, да руки коротки. Всех нас прикончила бы… как тех беспомощных стариков, – слегка повысив голос, добавил он.

Гвен снова смерила его ошеломленным взглядом – с тем же успехом он мог бы заговорить на чужом языке. Пока она в недоумении хлопала глазами, Колин поднял ножницы, ткнул остриями ей в грудь, вынуждая Гвен отступить на шаг.

— Однако твои подозрения, будто я коснусь печати и призову Царя Скорбь прежде времени… это, знаешь ли, грустно. Нет, я хочу, чтоб ты прожила эти месяцы сполна, до последнего дня. Ты этого заслуживаешь, и у тебя будет время повидаться с любимыми. Будет время подготовиться. Может, кое-какие твои дела меня и шокировали… может, кое-какие твои решения едва не разбили мне сердце, но все же ты сделала людям, целой куче народу, целую кучу добра. Некоторые из них – да что там «некоторые», большинство! – того, скорее всего, не стоили. Одному Богу известно, сколько ленивых жиртрестов ты вытащила с того света после инфаркта, неизменной расплаты за жизнь на чизбургерах. Вдобавок ты четверть века заботилась о Тане Найсуондер, не знающей даже отца собственного ребенка. Но стоят их жизни хоть чего-нибудь или нет, они до сих пор с нами благодаря тебе, и их любовь для тебя, я уверен, кое-что значит. Повидайся с ними, пока не поздно. Подыщи хорошую программу страхования жизни и обеспечишь Тану с ее мальцом на десятки лет. Примирись с миром и с близкими.

— Хочешь помочь мне с примирением? – спросила Гвен. – Я знаю, как ты поступил с Артуром, но хочу услышать об этом от тебя самого. Ты заколол его, проткнул насквозь в той норе, верно? Потому что, не сделай ты этого, он бы сразил Царя Скорбь.

— Нет, Гвен, – ответил Колин. – Я Артура не убивал. Убила Артура ты. В тот самый день, когда сказала, что не любишь его. Все дальнейшее было только отсрочкой: с функциональной точки зрения его жизнь кончилась в тот самый день. И по-моему, в глубине души он все эти годы понимал, чувствовал, что ты отвергла его из-за черной кожи.

Услышав это, Гвен пошатнулась, отступила назад, глаза ее заблестели, все тело обмякло, как будто Колин вогнал ей в брюхо церемониальные ножницы.