Книга Царь Скорбь, страница 310 – Джо Хилл

— Ага-а, – протянула Гвен, – значит, и ты заметил?

— Колину без его систем и таблиц – жизнь не в жизнь. По-другому он жить не умеет. Он в том же тупике, в той же ловушке, что и все мы, но умеет, анализируя данные, держать Царя Скорбь поодаль. Ощущение контроля над ситуацией себе внушать. А мы, следуя тщательно разработанной им программе, позволяем ему спокойно делать вид, будто весь этот тошнотворный кошмар – нечто вроде фантазийного бейсбола^[217].

Гвен согласно кивнула… но согласилась с Артуром не во всем. Колин в ловушки не попадал. Наоборот, расставлял их.

— Спросила бы, как уживаешься со всем этим ты, но уже знаю, – сказала она. – Читала твои статьи.

— И?

— Ну, правду сказать, не Джон Гришэм^[218], однако понятно, отчего все считают тебя этаким умником.

— Если уж начистоту, еще я чертовски великолепен в твиде. Ты, конечно, здорово удивишься, но львиная доля моей репутации, славы одного из виднейших литературоведов, основана на гардеробе.

— Не верю.

Достигнув самой крутой части склона, оба остановились перевести дух.

— Лучше вот что скажи, – продолжила Гвен. – Ты уже разобрался, как с ним покончить?

Артур задумчиво взглянул в беззвездное небо. Похоже, еще немного, и снег повалит…

— В Уэльсе, после того как Вана и Донну похитили, а нам всем пришлось попрятаться по углам, – неторопливо ответил он, – я встретился с великаном. Искал его почти два месяца и наконец нашел, как он ни притворялся каменистым холмом… даже щель в заднице мхом заросла.

Гвен рассмеялась… но, поразмыслив, сообразила: нет, он не шутит.

— Настоящего великана?

— Да. Решил, понимаешь, пока прячусь, провести время с пользой. В одной из легенд этот самый великан погубил целый выводок новорожденных драконов, усевшись на них, а их мать, выразившую негодование, придушил насмерть. Вот я и рассудил, что он вполне может что-нибудь знать. Только разговаривать с ним оказалось делом нелегким: валлийский-то мой – отстой полный. Да, языки мне всю жизнь давались легко, но валлийский – это ж сплошной облом. Такое чувство, будто щебенку глотаешь… а Триг по-английски ни в зуб ногой, он же…

— Триг? Это его так зовут?

— Ну, прежнее, истинное его имя на древневаллийском звучит вроде кашля собаки, подавившейся костью, а переводится примерно как «Большой Каменный Хер». Однако в тысяча восемьсот девяносто втором Королевское Географическое общество установило на его левом плече геодезическую табличку, тригонометрический пункт, и он решил, что наречен новым именем, «Триг», по повелению самой королевы Виктории.

Гвен рассмеялась вновь.

— Как бы там ни было, разговор у нас вышел крайне неторопливым. До этого Триг не разговаривал ни с кем лет шестьдесят, а переход к любой новой мысли у великанов, как правило, занимает около часа. Спросил я, что делать с Царем Скорби, а он мне: повремени, говорит, потерпи. Лет через сорок – ну, самое большее, через пятьдесят – умрешь и можешь о нем больше не беспокоиться. Человеческие страхи и сожаления приводят его в замешательство. Естественно: если живешь по геохронологической шкале, все, о чем мы тревожимся, кажется пустяком. Он прямо так и признался: да, говорит, ты парень довольно симпатичный, но, по-моему, эпоха человека закончится еще не скоро, а жаль. Особенно ему не по нраву вышки мобильной связи. Боится, как бы ему, когда он снова задремлет, одну из них прямо в зад не воткнули.