Книга Царь Скорбь, страница 273 – Джо Хилл

Конвоиры втолкнули Вана в смотровую. За столом в углу, развернув кресло на колесиках так, чтоб видеть всю комнату, расположился Франциск. Доктор Патрик, тоже присутствовавшая в смотровой, опустив руку на спинку еще одного наклонного медицинского кресла, скалила зубы в яростной улыбке, показавшейся Вану не столько проявлением энтузиазма, сколько явным признаком сумасшествия.

— Доброе утро, доброе у-у-у-утро! – слегка покачиваясь, пропела она, словно жизнерадостная воспитательница из детского сада, обращающаяся к полному залу мутноглазых, заспанных малышей.

Взглянув в ее сторону, Ван невольно задержал на ней взгляд. Лишившаяся одной из пуговиц, шелковая блузка доктора Патрик распахнулась, обнажив перемычку меж розовых чашек лифчика, пуговицы над прорехой застегнуты криво… Да, паника, она – что открытая рана: текущая кровь видна каждому.

— Что у вас тут? – полюбопытствовал Ван.

— Травить нас собираются, – ответила Донна.

— Полноте, разве мы стали бы? – по-прежнему нараспев протянула доктор Патрик. – Присаживайтесь, присаживайтесь!

Как будто у Вана имелся выбор!

Конвоиры уложили его в свободное кресло, пристегнули руки к подлокотникам стальными кольцами, а кольца заперли на бронзовые замки. Над креслом Вана покачивался такой же микрофон, как и у Донны. Внезапно Вану пришло в голову, что прозекторские оборудованы почти таким же манером, вплоть до подвешенных над трупами микрофонов, позволяющих судмедэксперту описывать обнаруженное прямо по ходу дела, пластая тело вдоль и поперек.

Кресло Донны стояло так, что Ван мог видеть ее в профиль. Как она ни вертелась, как ни сопротивлялась, Джо Валентин вонзил в обнаженную вену иглу и принялся закреплять ее белым пластырем. Еще пару недель назад Валентин попросту поручил бы все это кому-нибудь из медсестер. Очевидно, со вспомогательным персоналом возникли трудности…

Сам Валентин выглядел не слишком-то хорошо. Откушенное правое ухо, согнувшееся не под тем углом, нелепо торчало в сторону. Давно не глаженная, его рубашка совсем измялась, распущенный галстук перекосился на сторону, а серебристо-белые волосы торчали над головой, будто он встал с кровати и отправился на работу, не удосужившись расчесаться.

— Вот так и поступим, – затягивая пластырь, приговаривал он, – так и поступим. Одна часть раствора хлорида натрия, три части отбеливателя… и поглядим, долго ли ты проживешь.

— А я точно знаю, долго ли, если что, проживешь ты, Валентин, – сказал ему сидевший за столом Франциск. – Ровно столько, сколько мне понадобится, чтоб пистолет из кобуры вынуть. В этой комнате сейчас находится бесценное имущество военного назначения, и это вовсе не ты.

— Что это вы ей колете? – забеспокоился Ван.

— Тиопентал натрия. Или, согласно названию марки, натрия пентотал. Конечно, в ведущих мировых державах сыворотки правды из моды вышли. Врачи, понимаешь ли, брезгуют по уши накачивать заключенных барбитуратами. Но в остальных частях света они по-прежнему остаются надежным, проверенным методом получения информации от несговорчивых пациентов.

— Медбрат, давайте-ка подготовим и Донни, – велел Валентин.

Повернувшись к креслу Вана, он засучил Вану рукав и протер сгиб локтя спиртом. Тем временем медбрат Лансинг, распахнув хенли^[199] пошире, приложил к груди Донована холодный кругляш стетоскопа. Сердце Вана вновь билось неровно, то замедляя стук, то срываясь в галоп. Случалось подобное так часто, что он уже не обращал на это внимания, но Лансинг, послушав, нахмурился и смерил Вана укоризненным взглядом.