Книга Царь Скорбь, страница 152 – Джо Хилл

Однако Элли требовалось присесть, унять бешено бьющийся пульс, отдышаться хотя бы минутку. По счастью, в полутемном баре прямо напротив выхода, судя по вывеске, «Подлинном английском пабе Диккенса», насквозь пропахшем застоявшимся пивным духом, отыскался свободный табурет.

Стены бара украшали портреты Диккенса, Оруэлла и Джеймса Джойса (хотя Элли точно знала, что Джойс – ирландец), у стены стояло барное пианино, а в меню имелись традиционные английские пироги с колбасками (из микроволновки). Если не поворачиваться лицом к выходу на посадку, ни дать ни взять – лондонская замануха для туристов. Из образа выбивался только подошедший принять заказ бармен, щеголявший стрижкой под «рыбий хвост», джерсийским акцентом и искусственным загаром. Поднося к губам поданный им бокал белого вина величиной с умывальную раковину, Элли отметила, как дрожат ее руки.

Мысли ее целиком занимал Горацион Мэтьюз, отставной морской пехотинец и христианский фундаменталист, мечтающий свергнуть правительство. По дороге к аэропорту, болтая с Донной, Элли предлагала подкараулить его в баре и предложить тройничок, чтобы он опоздал на рейс. Возможным это казалось, поскольку соблазнять Мэтьюза могла Донна, а Элли тем временем просто постояла бы рядом. Что она сможет предпринять, если Горацион войдет в бар сию же минуту, сумеет ли склеить его сама, оставалось только гадать. От одной этой мысли Элли едва не поперхнулась, брызнув вином из ноздрей. Горацион Мэтьюз полагал межрасовые браки злодейским замыслом с целью ослабить мужскую половину христианского рода, а налоговое управление приравнивал к гестапо. Как, чем соблазнить подобного типа? Шепнуть на ушко что-нибудь вроде: «Как насчет отшлепать меня федеральным налоговым кодексом?» Или: «Эй, не желаешь ли по пивку, а после поедем со мной: мое тело изголодалось по внутреннему терроризму?» А может, с религиозной стороны зайти? С просьбой покарать в духе Библии ее девичьи прелести, раздвинуть ей ноги, будто воды Красного моря?

Кто-то провел ладонью по клавишам барного пианино у стенки. К тому времени, как Элли обернулась поглядеть, кто бы это мог быть, вошедший уже усаживался на табурет по соседству с ней. Возможно, узнать Горациона Мэтьюза она бы и не смогла, но этот человек Горационом Мэтьюзом не был точно. Ниже пояса – тощий тип в новеньких джинсах с прямыми штанинами, выше пояса он оказался толстяком наподобие Джона Кэнди^[104], одетым в дешевую спортивную куртку с обтрепанными манжетами. В темно-карих живых, проницательных глазах незнакомца поблескивали веселые искорки.

— Что, продинамил он вас? – заговорил незнакомец.

— Мм? – вопросительно промычала Элли, развернув к нему табурет.

— С виду вы – в точности девушка, парнем брошенная. Расскажите уж Фрэнку Геку все, что да как.

— Геку? – подумав, не ослышалась ли, переспросила Элли.

— Ну да. Как в «Гек Финн».

— Или в «геккон».

Фрэнк Гек ткнул в ее сторону пальцем – верно, мол, так и есть – и попросил бармена смешать для него «Олд Фэшнд»^[105], а заодно принести Элли еще бокал вина. Только тут Элли с удивлением обнаружила, что первый бокал уже пуст.

— Наверное, это я его бросила, – внезапно призналась она, покрутив большим пальцем кольцо невесты, которого ей на самом-то деле носить больше не следовало.