Книга Царь Скорбь, страница 123 – Джо Хилл

— Думаю, «лучше»… это для меня уже в прошлом, – тяжело дыша, прохрипел Луэллин. – Уже в прошлом, а впереди… только худшее. В армии нам устраивали… тренировки на выносливость. И до войны, и после. В одном из испытаний… выдержки… требовалось стоять в одиночном окопе, полном ледяной воды. Для проверки, как долго мы вытерпим. Я сумел простоять дольше… да, чуть ли не дольше всех, Гвен. И сейчас собираюсь продержаться еще долгое время. Сгнию до костей – и то еще не помру, – пообещал он и смерил Гвен тусклым взглядом. – Да, тебе же джинсы нужно немедля сменить…

— Сначала ваши простыни, а джинсы потом.

Выждав, пока Луэллин не прекратит дрожать, Гвен усадила его в кресло на колесах и застелила кровать свежими простынями, а после, прихватив спортивную сумку с запасной одеждой, ушла в роскошную ванную переодеться. Дверь в спальню оставила открытой, так что Луэллин, не будь он полуслеп, смог бы полюбоваться, как она раздевается. Может, даже с удовольствием! Луэллин, на взгляд Гвен, обладал этакой дружелюбной шаловливостью и наверняка оценил бы красоту обнаженного тела. В конце концов, он много лет был женат, в браке завел ребенка. Конечно, в его библиотеке имелись роскошно изданные альбомы фетишистской эротики, со снимками Мэпплторпа и Хельмута Ньютона, да и неопубликованный роман о приключениях «солдата удачи», написанный самим Луэллином в конце шестидесятых, напичканный садизмом, принуждением к повиновению и описаниями самых невероятных совокуплений, Гвен видела тоже. Несколько раз принималась читать – с задранными до отказа бровями, то восхищаясь, то ужасаясь, то нервно хихикая, то цепенея от неожиданности… Может, на днях попробовать дочитать до конца?

— Мне очень хочется дотянуть до весны. Посидеть там, на заднем дворе, в кресле-каталке – чтоб солнце в лицо, чтоб кизилом пахло… а может, если меня самочувствие не подведет, ты мне и сигару под виски позволишь, а?

— Не только позволю и то и другое, но даже сама с вами выпью.

— Замечательно бы, – негромко проговорил старик из темноты. – Рад, что ты, Гвен, провела в этом доме изрядную часть детства. Как повезло мне в жизни с твоей неизменной добротой… Сын мой, отец Колина, вырос ужасным типом. За что бы ни брался – поло, парусный спорт, торговля, моделирование, – все у него получалось прекрасно, да только работать над чем-либо он оказался органически неспособен. За всю жизнь только один достойный поступок и совершил: погиб и супругу, мышь серую, с собой утащил, не успев разорить Колина. И мне предоставил второй шанс стать отцом. И на сей раз я, видимо, справился не так уж скверно. У Колина замечательные друзья. Одна ты чего стоишь!

Гвен уложила Луэллина в постель, и старик отыскал ощупью ее руку.

— Однако, будь у меня выбор, – продолжил он, – я предпочел бы, чтоб под конец рядом со мной оказался не он, а ты, Гвен. Понимаю, понимаю, насколько это эгоистично, но знаю: уж ты-то поможешь… выдержать самое трудное. В жизни бы не подумал, что умирать так нелегко…

— А с чего это вы так уверены, будто ваша очередь – первая? – возразила Гвен. – Что, если вы, старый негодяй, прежде меня заболтаете до смерти?

Над этим Луэллин не просто засмеялся – захохотал во весь голос.

Разрядив отцовский дробовик в собственный телевизор, Джейн Найсуондер изрешетила картечью стенку позади него, и в новом году Гвен решила заштукатурить и закрасить дыры, чтоб Тане не пришлось растить малыша в стенах с пробоинами от картечин. Оставив Джетта гулить и брыкаться в колыбели, она отправилась в кухню, поглядеть, не найдется ли в ящике с хламом под раковиной плоскогубцев. Успеет за вечер повытаскивать из стенки картечины – для начала неплохо.