Книга Царь Скорбь, страница 120 – Джо Хилл

Волновало другое – Джетт. Через сорок минут ей следовало быть у Таны, и потому, вместо того чтоб взять Артура за руку и утащить в постель, она присела с ним рядом, а Артур, толкнув ее плечом в плечо, улыбнулся.

— Ну и подарочек на Рождество, – сказал он.

— Ну и подарочек к возвращению, – согласилась Гвен. – Сейчас ты, наверное, жалеешь, что не остался там.

— Нет, об этом я не жалею вовсе. Наоборот, жалею, что не вернулся раньше. Пару раз едва не вернулся… даже высчитывать начинал, сколько от Оксфорда до Лондона поездом, сколько потом до Хитроу, сколько там рейса ждать. Думаю обо всем этом, думаю – и с места сорваться готов. Бросив все, даже вещей не собрав…

— А как же учеба?

Артур пожал плечами:

— А что учеба? Уехал бы и уехал. Сосчитал же: до Мэна оттуда добираться всего двадцать часов. Меньше суток, и я у тебя в постели.

Громкий, жизнерадостный смех Гвен эхом разнесся по вестибюлю. Лицо ее обдало жаром.

— Ишь какой прыткий, – сказала она. – Откуда тебе знать: может, я нового парня себе завела? Может, они через мою постель вообще колонной идут?

— А ты завела? – совершенно серьезно спросил Артур. – Познакомилась с кем-то?

С этим он, блеснув глазами во мраке, взял ее за руку. Теперь тревога пополам с желанием отозвались щекоткой в груди.

— Нет, Артур, – только и сказала она. – Расскажи лучше, что тебе в Оксфорде нравится больше всего.

— Как-то колледж устраивал литературный вечер для выпускников – шампанское, сыры изысканные и так далее, и трое белых парнишек, каждый по отдельности, спросили, не гардеробщик ли я. Вот это действительно было здорово.

— О нет, Артур…

— Я стараюсь не забывать, что отцу, когда в Магдалинском учился он, приходилось гораздо труднее.

— Поэтому тебе и нужно было туда? Потому что он там учился?

— Мне нужно было туда, потому что ему следовало там преподавать. И даже возглавить кафедру литературы Средневековья и Возрождения. Он подал заявку на должность преподавателя. Раз подал, другой, третий. Ему отвечают: не хватает квалификации. А он говорил и читал на шести языках. Вот если бы семь выучил, а? И осталось ему одно – писать для «Гардиан». Отправили его в Африку, апартеид освещать, там он и погиб.

— Убили за то, что об апартеиде писал? – ахнула Гвен.

— Да если бы! Как было бы круто! Нет, он просто выпил с друзьями, упал, побежав под дождем, чтоб успеть на автобус, и ушибся головой о поребрик. Вернулся к себе в квартирку, решил переспать головную боль, а вместо того умер от субдуральной гематомы. Не от рук сторонников расовой сегрегации. Наверное, можно сказать, что погубил его Оксфорд. Приняли бы его, до сих пор был бы жив… – Вздохнув, Артур задумчиво уставился на острую стрелку брюк. – Недавно в Магдалинский взяли преподавать черную. Первую за всю историю. Прогресс не стоит на месте…

Гвен сунула ладонь в его руку, и оба ненадолго умолкли, сидя на ступеньке плечом к плечу.

— Если не ошибаюсь, ты заглядывала в мою спальню? – спросил Артур. – Уж не думала ли чего?

Гвен, фыркнув, уткнулась носом в его грудь.

— Ты когда от матери возвращаешься? – спросила она.

Артур опустил подбородок на ее макушку.

— Гораздо позже, чем хотелось бы, – ответил он. – А тебе когда нужно к Тане ехать?

— Гораздо раньше, чем хотелось бы, – отозвалась Гвен.