Книга Царь Скорбь, страница 125 – Джо Хилл

За этим последовал гудок, но оставлять сообщение Гвен не стала. Повесив трубку, она замерла в тишине, во мраке пустой кухни. Сердце ее билось так, будто она только что взбежала наверх по лестнице. Выходит, Бриджит Флеминг – перекупщица, такая же, как Ронни с Джейн, только эта парочка барыжила порошком, а Бриджит Флеминг торгует волшебной пыльцой – пылью старинных книг, старых сказок да пожелтевшей от времени дедовской порнографии? Значит, ей они и продали краденые книги? Возможно, украденное из библиотеки до сих пор у нее? Возможно, у нее сейчас и дневник Еноха Крейна? А ведь Енох Крейн мог много чего рассказать о Царе Скорби! Объяснил же, как призвать его в наш мир, как держать в сытости…

Может, и как прогнать его, хоть что-нибудь да написал?

К тому времени, как зеркальце в перламутровой оправе перешло к ней, за карточным столом не осталось никого, кроме Гвен с Артуром. Колин, разглядев что-то в зеркальце (только он потом настаивал, что это была каска, наполненная водой), поднялся и ушел исполнять какую-то из необходимых частей ритуала.

Гвен, взяв Артура за руку, уставилась в зеркальце убитой Марии, стиснутое в правой ладони так, что в нем отразилась она сама, и Артур, и Элли, игравшая на пианоле под остекленными ящичками с Луэллиновой коллекцией бабочек. Распахнутая дверь сбоку от пианолы вела в непроглядную тьму.

— Подданные молят царя о заступничестве! – громко, звучно воскликнул Артур. – Призываем царя нашего снизойти к нам из Долгой Тьмы!

— Вот именно, паразит ты этакий, – поддержала его Гвен. – Спускайся, пора в «Цену вопроса»^[91] играть!

Отраженная зеркальцем дверь в коридор снова захлопнулась, да с таким грохотом, что Гвен, вздрогнув, едва не уронила зеркальце на колени. Странно, но Элли вроде бы даже бровью не повела. Склонившись над клавишами, не замечая ничего вокруг, она неистово наяривала «Puff the Magic Dragon». Казалось, она не здесь – далеко-далеко, в сказочных землях музыки.

Стоило Гвен выровнять зеркальце, ее охватило ощущение какой-то странной раздвоенности – как будто между глаз, ровно посередине, пролегла незримая трещина. Трещина вроде той, Y-образной, разделившей стекло зеркальца на три крупных осколка примерно равной величины. В осколке по левую руку отражался Артур, только с черной кисейной повязкой поверх глаз, и больше не державший Гвен за руку. В руках он держал сверкающий серебром эфес меча, меча, достойного короля, а подбородком опирался о навершие рукояти. Клинок меча уходил прямо вниз и, вероятно, вонзался острием в пол. Казалось, Артур задремал, сомкнув веки под полупрозрачной черной кисеей на глазах. Плечи его украшало что-то вроде накидки из той же грубой черной ткани.

В крупном осколке справа виднелась медленно отворившаяся дверь в коридор. За порогом чернело в ожидании ночное небо, необъятный темный простор, усеянный россыпями ледяных древних звезд. Бабочки в остекленных ящичках задрожали, зашевелились, а после начали одна за другой высвобождаться, соскальзывать с булавок и, шелестя крылышками, ярким смерчем понеслись прочь, в Долгую Тьму. Тут Гвен и поняла, что ей предстоит сделать. Ее задача – приглядывать за мертвыми, пока они не будут готовы отнести Царю Скорби огненную весть.

Ну, а в среднем осколке, в межножье Y, отражалась она сама, только ее глаза сделались желтыми глазами змеи, рассеченными надвое вертикальными щелями зрачков. Еще секунда, и собственное отражение подмигнуло ей, веля взяться за дело.