Книга Собаня, страница 62 – Алекс Лоренц

— Ты, блин, в своем уме?! – взвился он. – У нас ипотека! Я ради семейного очага ишачу как батрак, а теперь на съемную?!

— Да хоть куда! – запричитала она. – Хоть в общагу! Хоть в сраный подвал с крысами! Только не здесь!

Перепалку прервал звонок в дверь.

Участковый потоптался у двери соседей сверху, но ему не открыли. Николь могла что-то видеть или слышать, но ее дома не оказалось. Страж порядка почесал репу, составил протокол-отписку и ушел. Тимофей позвонил в управляющую компанию, но там не взяли трубку.

Вечером ему меньше всего хотелось домой. Его глодало желание…

…напиться.

В зюзю.

Он уже и забыл, когда в последний раз притрагивался к спиртному. Наверное, на свадьбе.

Конечно. Потому что ты ссышь. Боишься, что станешь как твой батя, который к сорока годам нажил себе цирроз да подох в корчах.

Он купил чекушку дешевой водки, завернул ее в бесплатную рекламную газету и отправился домой пешком, хлебая из горла прямо на многолюдных улицах. Пойло было невыносимо горьким, от него разило клеем ПВА, но он через силу пил без закуски, на пустой желудок, пока не вылакал всю бутылку. Опьянел настолько, что окружающая действительность сбилась в тошнотворную мешанину вспышек, оттенков и звуков.

А потом сознание отключилось.

Он очнулся на сырой земле, продрогший и облепленный комарами. Возле лужи собственной жидкой блевотины, воняющей спиртом. Было темно. Стрекотали насекомые, горланили ночные птицы. Вдали завывали бродячие собаки.

«Где я?» – подумал он, пытаясь собрать в кучу рваные мысли.

С трудом принял сидячее положение, огляделся. По счастью, ему удалось не потерять очки, пока он пьяный вдрызг шатался незнамо где.

Он оказался у того самого болотца – затянутого тиной, прячущегося за стеной деревьев и кустов. На противоположном берегу виднелись очертания трехметрового столба с разинутой чудовищной пастью и безумными глазами. За спиной истукана, словно воины мрака в ожидании приказа вождя, толпились вековые деревья.

Показалось, столб шевельнулся.

Ратибор.

Тимофей схватил портфель и ринулся прочь.

Домой по-прежнему не хотелось, тем более в таком непотребном виде.

Зайди к Николь, она ведь приглашала!

А что, дельная мысль!

С дурной головой, не в состоянии трезво оценивать собственные поступки, он зашел в подъезд, поднялся лифтом на девятый этаж, позвонил в дверь.

Николь, как и вчера, встретила его в коротком халатике и тапочках-зайчиках. Безупречная, с точеной фигуркой и ослепительно белыми зубами.

— О боже, что с тобой стряслось?! – ужаснулась она. – Заходи быстрее!

Она втащила его в прихожую.

— Выглядишь ужасно. Разувайся. Я чай поставлю. Ванная вот здесь.

Он разулся, умылся, привел в порядок одежду. Выгвазданный пиджак снял и запихал в портфель. Очистить от грязи брюки не составило труда, а рубашка и галстук вовсе почти не запачкались.

Когда он прошел в кухню, Николь орудовала у плиты – что-то варила в кастрюле. Она уже успела разлить чай по чашкам.

— Рассказывай, – потребовала она, не отрываясь от готовки.

Пока Тимофей выкладывал все, что с ним приключилось, она время от времени поворачивалась к нему – понимающе кивала или негодующе качала головой. Его взгляд украдкой перемещался к ее талии, упругим ягодицам, едва прикрытым бедрам, коленям, потом поднимался обратно. Похмелье уступало место почти непреодолимому влечению.