Книга Старик, страница 74 – Алекс Лоренц

— Да ты хоть понимаешь, о чем ведешь речь?! – сварливо возмутился я вслух. – Ты хоть представляешь себе, что бывает с теми, кто вот так работает почти до восьмидесяти лет, а потом раз – и бросает? Они стремительно деградируют! Превращаются в овощи за какие-нибудь пару месяцев! А потом большую часть каждого своего дня сидят и пускают слюни! В тряпках, пропахших экскрементами! Не могут отыскать сортир в собственном доме! Хочешь, чтоб я стал таким? Никогда, черт возьми! НИ-КОГ-ДА! Дудки! Я лучше приму такую смерть, какую ты описал, чем превращусь в старую развалину.

Другой вздохнул тяжело, но вместе с тем и насмешливо.

— Ты и так старая развалина, дружище, – произнес он. Казалось, его голос носился вокруг меня. – Большинство до твоих лет даже не доживает.

Я открыл было рот, чтобы продолжить возмущаться, но…

Что-то дернулось в соседних кустах. Едва я остановился, в воздух выстрелил и пронесся мимо сжатый комок мускулов, шерстистой шкуры, рогов и копыт.

— Сука, – выругался я.

Мозг со скрипом сложил мельком увиденные детали в картину. Получилась косуля. Бедное животное, похоже, испугалось трехногого существа, бредущего по лесу и огрызающегося с самим собой.

В бешено колотящемся сердце кольнуло. На лысине под шапкой выступили противные капельки пота.

— Это всего лишь косуля, – констатировал Другой. – Они не опасны. Даже для тебя.

— Знаю, – огрызнулся я. Изо рта вылетела капля слюны.

Переводя дух, я огляделся. Вокруг все было однообразно серым и молчаливым. Возникло по-насекомьи навязчивое ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Ускользает из поля моего зрения, стоит мне начать поворачивать голову.

— Ты не мог бы… появиться? – взмолился я.

— Зачем это? – издевательски недоумевал Другой.

— Мне тут… – Я замешкался, подбирая слово.

— Страшно?

— Не то чтобы. Некомфортно.

— Я бы с удовольствием продолжил лесной променад, но у меня есть дела поважнее. Не обессудь.

— Какие это у тебя дела, о которых я не знаю?!

— Пока не могу рассказать. Мне пора. Я и так преступно много времени уделил тебе, мой дряхлеющий друг. Адьес.

— А ну стой! – разозлился я. – У тебя не может быть своих дел! Тебя не существует!

Ответа не последовало.

— Эй!

Никакой реакции.

— Вернись, дрянь! Скотина! Вернись, я сказал!

Я никак не мог понять: он прячется внутри моего черепа и молчит, дразня, или действительно ушел?

— Ты тут? – спросил я и вновь не получил ответа.

Небо сильно потемнело, но водяная пыль не торопилась превращаться в дождь.

Ручей вновь стал ближе: в который раз я расслышал его неприветливое низкое журчание. Оно служило мне надежным ориентиром.

Другой так и не вернулся. Я брел один. Шагал с час. Ноги от переутомления гудели. Проклятье. А ведь еще лет двадцать назад я ходил с приятелями в походы, мы легко преодолевали тридцать километров пешком с парой коротких привалов…

Я присел ненадолго на гнилой пенек – отдохнуть. Когда костлявая задница почувствовала подбирающуюся к ней сырость, поднялся и побрел дальше.

Вдали – стук колес поезда. Далеко. Через километры лесов, полей, болот.

Мерный постук затих, слился с влажной тишиной октябрьской природы.

Молчание чащи разорвал лосиный рев.

Я застыл как вкопанный. Волосы на голове беспокойно зашевелились.

Не сходишь ли ты с ума? – вопросил я у себя.