Книга Старик, страница 67 – Алекс Лоренц

На приоткрытой двери вместо замка большая круглая дырка.

— Это твой дом? – спросил я.

— Ну, не совсем, – замялся он. – Тут раньше бабка одна жила. Дряхлая. Еле ходила. Родни – никого. Ну, я ей помогал по хозяйству, а она мне разрешала жить в пустой кладовке. Там раскладушка помещалась спокойно. Бабка померла – вот и остался я тут один. Соседи не хотели, чтоб я тут жил. Вырвали замок, погром устроили. Ну, а куда я пойду?

— Повезло, – отреагировал я. – Могли бы и сжечь.

— Если сжечь, проводка полыхнет – вся улица выгорит. Они хоть и дураки, но не настолько.

Мы прошли в тесную кухню, где стоял простой белый советский стол с исцарапанной и обтертой поверхностью. На нем – неаккуратно вскрытая консервная банка, переполненная окурками.

— Присаживайтесь, – перешел Гайво на «вы». Видать, вспомнил те годы, когда приходилось притворяться цивилизованным членом общества.

— Вы и зимой здесь живете? – спросил я.

— «Вы» – это кто? – не понял он. Вероятно, привык, что к нему обращаются, как к грязному бродячему псу.

— «Вы» – это лично вы, Дмитрий.

— Нет, зимой переезжаю на трубы. Недалеко, по Луначарского. Тут, видите, батареи есть, но отопление давно отключили, как электричество, газ и прочее. Печки нету. К дому-то я формально никакого отношения не имею.

— Странно, что хозяйка не оформила на вас завещание, раз больше не на кого.

— Не догадалась, наверное. Или не захотела. – Гайво пожал плечами. – А сам я не такой наглый, чтоб просить, намекать.

— Где у вас тут туалет? – спросил я. Мой мочевой пузырь, будучи долго лишен внимания, взбунтовался.

— На улице, где ж еще. В доме и не было отродясь.

— Я на минуточку.

Поначалу мне подумалось, что имелся в виду деревянный сортир. И позади дома он действительно был. Но все подходы к нему заросли. По-видимому, Гайво справлял нужду где придется.

Я отыскал местечко поукромнее, пристроился под деревом. Мочеиспускательный канал долго упрямился, не желая выполнять свои прямые обязанности. Но мне не привыкать. Пока я терпеливо ждал, вылезла из придомовых зарослей и прошла мимо меня та самая дворняга, неся что-то в зубах. Когда она приблизилась, я пригляделся: то была кость, похожая на фрагмент человеческого позвоночника. Впрочем, тогда я не придал этому значения: наружу устремилась горячая жидкость.

Я вздохнул с облегчением.

Дождавшись, пока выльется все до последней капли, я привел себя в порядок и вернулся в дом. Гайво ждал за столом.

— Рассказывайте, – сказал он, когда я уселся напротив. – Кстати, не курите? – И, словно заранее зная ответ, он принялся рыться грязными пальцами в консервной банке с окурками. Нашел самый длинный, вставил в дырку на месте недостающего зуба, подкурил, затянулся. Откинулся на спинку хлипкого стула.

Я поведал свою историю от начала до конца, без утайки. С каждой новой подробностью Гайво все больше мрачнел. Мое первоначальное предположение о том, что он изложил в книге намного меньше, чем знал на самом деле, получало подтверждение, хотя он еще ничего не рассказал.

— Ваша история в книге закончилась как-то очень уж странно, – сказал я. – Понятно, что это скорее путевой очерк, нежели художественное произведение, но мне показалось, вы недоговариваете. – Я замолчал и вопросительно уставился на него.

— А вы проницательный, – похвалил он, копаясь в импровизированной пепельнице в поисках очередного пригодного «бычка». – Даже не знаю, рассказывать или нет. Все равно не поверите. Как не поверил бы никто другой. Именно поэтому я не написал.