Книга Старик, страница 66 – Алекс Лоренц

— Гони.

Я достал из кармана бумажку и протянул Гайво.

Он выхватил из моих пальцев сотню, и она тотчас исчезла в недрах его сорока одежек.

— Базарь, – велел он.

Я открыл было рот, чтобы начать свою невероятную историю, но он перебил меня вопросом:

— Как ты меня вообще нашел?

— Читал твою книгу.

— Что?! – вскинулся он.

— Один экземпляр хранится в областной библиотеке в отделе краеведения.

— Да ладно!

— Именно.

— Не может быть. Я ее туда не относил.

— Твоя соседка отнесла. Она там работает.

— Ты мне врешь, старик!

Один из бродяг с задорным каркающим смехом воскликнул:

— Гля, пацаны! Гайво, оказывается, у нас писа-а-а-атель!

Все принялись зубоскалить.

— Ладно, допустим, – нехотя согласился Гайво, игнорируя колкие замечания товарищей. – И что, ради этой книги надо было меня разыскивать?

— Может, он издатель! – предположил касательно меня еще один бомж. – Хочет сделать из тебя знаменитость! Слушай, дед, а мне пособишь? Я вот доктор философских наук, у меня пять опубликованных статей в авторитетных сборниках!

Все принялись глумливо гоготать.

— Да заткнитесь вы! – в сердцах закричал Гайво и толкнул «философа» в плечо.

Веселье поутихло.

— Ты чего хочешь, дед? – раздраженно спросил он.

— У тебя там есть рассказ о поездке в Синезерки. – Я запнулся, раздумывая, как бы дальше продолжить мысль, чтобы меня не послали по известному адресу.

— Ну?

— Ты ведь не все описал так, как было на самом деле?

Пауза.

— Он у нас скрытный хрен! – хохотнул «философ».

— С чего ты взял? – спросил Гайво, обращаясь ко мне.

— С того, что я попал в переплет, связанный с тем самым культом Лося. Нок-Ургай.

— Мать твою, – выругался несостоявшийся литератор и сплюнул.

— Ты мне должен рассказать все, чего не написал в книге.

— С чего это вдруг я должен?

— Я тебе сто рублей дал.

— Весомо, – мрачно сострил он.

— В Брянске развернулась секта, которая поклоняется этому Лосю, совершает ритуальные убийства. Все следы ведут в Синезерки.

— Ой, стари-и-и-и-и-ик! Не связывался бы ты с этой петрушкой. Обратись в милицию лучше.

— Милиция уже делает вид, будто работает, – ответил я. – Толку с гулькин нос.

Гайво задумался. Остальные выжидали, умолкнув.

— Пойдем-ка ко мне домой, – наконец сказал он. – Наедине побазарим.

— У тебя есть дом? – удивился я, следуя за ним к лестнице из поддонов.

— Если у меня нет денег, это не значит, что мне негде жить, – с укором ответил он.

Пока я кряхтя поднимался по крутым ступеням, сзади кто-то из Гайвиных друзей произнес:

— У него такой дом, блин, что я лучше на трубах поживу.

— Рот закрой, – бросил ему Гайво, не оборачиваясь.

Мы поднялись чуть выше по бульвару и свернули на улицу Луначарского. Там много дореволюционных построек и просто старых – большинство в удручающем состоянии. Я шел по грязной дороге в выбоинах слегка позади своего спутника и чувствовал запах свежесваренного самогона. Вокруг царили запустение, уныние, безнадега.

Гайво шагал молча. Я – за ним. А за нами по пятам следовал моросящий дождь.

Дмитрий повернул к заброшенному дому с выломанной калиткой.

— Милости прошу, – с наигранной вежливостью пригласил он.

Тявкнула притаившаяся у забора собачонка.

— Тихо, Джек, – успокоил ее Гайво. – Дедуля со мной.

Обходя вместе с ним дом, чтобы попасть к входу, я осматривал участок. Кругом дикие заросли, из которых торчат гнилые остовы хозяйственных построек.