Онлайн книга «Старик»
|
Я осмотрелся. Дверь, что привела нас сюда, как оказалось, была вделана в отвесный холм, поросший непролазными кустами. Мы оказались в овраге по соседству со школой и дачным поселком. — Что за отшельник тут, черт возьми, жил… – сказал Другой, тоже осматриваясь. — Я знаю, что за отшельник. Не сразу, но я понял, куда мы попали. Когда я только устроился работать в эту школу, там дорабатывал последний год один учитель математики. Заслуженный педагог РСФСР, персональный пенсионер Советского Союза. Было ему около девяноста лет – да, бывают случаи гораздо запущеннее моего. Поговаривали, будто он стал забывать, как его зовут, но зато, стоило ему дорваться до классной доски и ухватиться артритными пальцами за кусок мела, как он вмиг преображался. То, как он объяснял материал, можно было сравнить с игрой пианиста-виртуоза, с шекспировскими виршами, с зачарованным танцем небесных тел. Он никогда не был женат, потомков не нажил. Всю свою жизнь без остатка отдал школе. Он стоял у ее истоков – основатель и первый директор. Педагог-подвижник. Лично виделся с Крупской, получал от нее ценные указания. Какое-то время они даже вели переписку. Звали отца-основателя Прокофий Порфирьевич Даль. Когда грянула война, ему перевалило за сорок. Он без колебаний отправился на фронт, воевал, заслужил награды. После победы стал заново отстраивать свое детище, подчистую разбомбленное немцами. Дотянул школу до звания лучшей в области. Правда, после смерти выдающегося педагога об этом скоренько позабыли. Как и о самом Прокофии Порфирьевиче Дале. Когда ему стукнуло семьдесят, он оставил директорский пост, но надолго остался работать простым учителем математики. Когда он уходил на пенсию (как сейчас помню, 1990 год был на дворе), в его честь закатили пышный концерт. Он, похожий на египетскую мумию, сидел с трясущейся головой в первом ряду и с трудом понимал, что происходит. Человек, родившийся в девятнадцатом веке. Ему, черт возьми, было восемнадцать или девятнадцать лет, когда царя свергли! Ходили слухи, будто он даже в революционных событиях успел поучаствовать – на стороне анархистов. Правда, вовремя одумался и переметнулся к большевикам… На том расчудесном концерте показывали крупным планом фотокарточки, где молодой и довольный жизнью Прокофий Порфирьевич стоит у дома, что ему выделила при школе советская власть как заслуженному работнику народного просвещения. Одно из высокопоставленных лиц с доброй иронией отметило: старый учитель, мол, настолько предан делу, что даже использует подземный тоннель между школьным зданием и оврагом, оставшийся от купеческой конторы царских времен, чтобы из своего дома поскорее попадать прямиком в школу. (Тогда я, признаться, подумал, что это неудачная шутка.) После Прокофий Порфирьевич какое-то время неприкаянно таскался по школьным коридорам, пытался заводить разговоры с бывшими коллегами, но уже никому не был нужен – даже тем, кого поставил на крыло. Теперь он стал просто надоедливым полоумным стариком, который никак не мог смириться со своей ненужностью. Собес определил Даля в дом престарелых: крутая смена образа жизни лишила его остатков разума. Там, в богадельне, он и умер через пару месяцев, напрочь позабывший все, кроме математических формул. В школе о нем в последний раз вспомнили в день похорон. Прилепили несуразную мемориальную табличку у парадной двери. Как раз грянуло начало девяностых. В стране нищета, разруха, разгул криминала и хулиганья. Полная безнаказанность. Табличку кто-то спер одной зимней ночью девяносто третьего, пока надравшийся в стельку сторож мирно похрапывал на посту. На восстановление средств не нашлось. Понятия не имею, кому могла понадобиться чертова памятная табличка. Кому и зачем. Тот случай, когда до правды не докопаться… |