Книга Старик, страница 33 – Алекс Лоренц

Я сразу смекнул: черный человек – ее папаша. У наивной маленькой девочки в голове не укладывалось, что ее отец будет заниматься… вот таким. Вопрос, с какой целью.

Следующая запись: «21 июля. Под утро я заснула. Спала плохо но хотя бы немного. Вспомнила что было ночью. Уже было утро, одиннадцать часов. Я одернула шторку, выглянула в окно. В саду никого не было. Днем ничего полезного не делала. На улицу не выходила. Не хочу чтоб на меня косо смотрели. Они думают, что это папа убил маму. Я боюсь что если выйду из дома то опять начнется этот кошмар, меня опять будут пытатся у него забрать. Вечером папа пришел с работы и я спросила где он был ночью. Он как будто бы даже удивился. Сказал что спал. Я ему рассказала все как было. И про то как не нашла его в комнате и не дождалась потом. Он ответил что мне приснилось. И что никакого черного человека за окном быть не могло потому что он включил сигнализацию. Если бы кто то попытался перелезть забор мы бы тут же узнали. Я спросила не мог ли этот человек отключить сигнализацию сам. Папа разозлился. Он приказал мне не говорить глупости и отправил из кухни. Я пошла в сад и хотела сесть на скамейку в теньке с планшетом, пообщаться с Юлей. Но внезапно я заметила что на нашей скамейке в беседке что то нарисовано. Это была как будто оленья голова. Выглядела она жудко. Я дотронулась пальцем до рисунка. Палец остался грязным. Это как будто бы была зола или что то такое. Растраивать папу я не хотела. Он и так на меня разозлился. Еще подумает как будто бы это я сделала. Ночью я долго не могла заснуть. Думала вот вот появится опять этот человек в саду. Я закрыла шторку но оставила маленькую щелку чтоб смотреть иногда. Было наверно около двенадцати. Я услышала там за забором пьяный голос. Он кричал что мой папа убийца. Я глянула в щелку и увидела черного человека. Он стоял там же, на прежднем месте. Он теперь не махал рукой как вчера а поднимал и опускал как робот. Это блин жудко! Я вышла и заглянула в папину комнату. Его опять не было. Я вернулась обратно, закрыла шторку до самого низа и забилась под одеяло. Потом я услышала шаги по лестнице. Я знала что это идет папа но все равно очень испугалась. Он зашел и спросил зачем я заходила к нему в комнату. Я ответила что там опять этот человек возле беседки. Папа подошел, приоткрыл штору. Я боялась посмотреть. Он говорит, смотри, никого нет. Я выглянула. Там и в правду никого. Тогда я спросила почему его не было в комнате. Он ответил что был там и что видел как я заходила но я как будто бы не увидела его. От этого мне стало совсем страшно. Я сказала ему что боюсь. Тогда он забрался ко мне под одеяло, обнял и прижал к себе. Только это было как то странно. Он меня обнимал не как отец. Он так обнимал маму когда она была жива».

Я отложил дневник и задумался, читать дальше или нет. Все это походило на сюжет дурного триллера. Мужчина пугает собственного ребенка, чтобы тот просил у него защиты (а у кого ее просить, если не у единственного оставшегося родителя, особенно когда тебе четырнадцать лет), а потом этим пользуется. Я схватил рукоять трости и сжал так, что заныли суставы.

Другой оказался тут как тут.

— Злость душит, да?

— Еще как.

— Проломил бы ему череп, да?

— С удовольствием.