Книга Старик, страница 116 – Алекс Лоренц

О махинациях я наверняка не знал, до меня лишь доходили слухи. Но, судя по тому, как горе-начальничков затрясло, стрела моего дерзкого блефа попала в самое яблочко. Пока они собирались с мыслями, я взирал на них взглядом, преисполненным торжества, превосходства и достоинства.

— Хорошо, Анатолий Васильевич, – произнес наконец директор, подписывая заявление. – Дорабатывайте сегодняшний день, а с завтрашнего вы свободны, можете собирать документы.

— Нет-нет-нет, так не годится, – сказал я. – Сегодня вы замените меня на всех моих оставшихся уроках. Уж будьте так добры.

В свой кабинет я вернулся уже после звонка на урок. То был класс, где учился Илья.

— Не надо, не вставайте, – сказал я с порога, выискивая взглядом своего юного подельника.

Вон он, улыбка до ушей.

Я улыбнулся в ответ и распахнул дверцы шкафа. Пока я молча собирал вещи, а позади перешептывались детские голоса, дверь кабинета открылась: явилась учительница английского языка, которой поручили меня подменить. На лице ее читалось недовольство. И она явно не ожидала меня здесь увидеть.

— Анатолий Васильевич? – удивилась она. – Мне сказали, нужно провести урок вместо вас. Уже нет?

— Все правильно, – ответил я, складывая учебники в пакет. – Сегодня этот урок проводить вам.

…

…

…

В последний раз в жизни я вышел из своей классной комнаты. С охапкой вещей в руках. Огибая угол коридора, я столкнулся с девятиклассницей – дежурной по школе в тот день. Мои пожитки посыпались на пол.

— Ой, Анатолий Васильевич, простите пожалуйста! – Белокурая девочка принялась торопливо собирать выроненное мной.

Мой взгляд зацепился за пластиковый бейдж на нагрудном кармане белоснежной блузки. На бумажном прямоугольничке – эмблема учебного заведения и надпись:

…

…

…

Томограмма мозга показала, что никаких опухолей у меня в голове нет. И уж тем более сиамских близнецов. Я был совершенно здоров – ну, уж точно здоровее многих моих ровесников.

Я прибыл в Тюфинь Калужской области как раз вовремя – в день перед первыми морозами и снегами. Отправился в путь, как только уладил дела с выходом на пенсию. Купил билет на междугородний автобус, доехал до Мещовска, там взял такси. До самой деревни водитель ехать отказался: слишком плохая дорога, подвеска убьется. Несколько последних километров я прошагал пешком.

По пути никого не встретил. Заглянул на запустелое кладбище. Могил родственников не нашел. Несколько показались знакомыми, но опознавательные знаки на них не сохранились. Побродив среди заваленных буреломом захоронений, я присел за уцелевший столик, выпил стакан чаю из термоса, подкрепился бутербродом, передохнул.

Отправился дальше. Перешел по бревенчатому мостику речушку. И оказался в деревне.

Большинство домов на единственной сохранившейся улице казались нежилыми. Дорога медленно, но верно зарастала травой: мокрые стебли хлестали меня по голенищам резиновых сапог.

Я хотел свернуть в проулок меж двух домиков – взглянуть, что осталось от родительского семейного гнездышка. Но проулка того уже не было. Дорожка, некогда бежавшая от главной улицы, безнадежно заросла хмызником. Значит, нет давно и дома, где я родился и вырос.

Из кирпичной трубы ветхого домишки поднимался дым. Кто там раньше жил – не помню, хоть убейте.