Книга Старик, страница 102 – Алекс Лоренц

Завершив свой миниатюрный моноспектакль, я покинул учительскую.

Пока я доковылял до кабинета, вся группа, для которой мне предстояло провести урок, уже заняла свои места. Почти вся. Восьмой класс. Когда в комнату после меня вошел Илья Кожин, у меня в голове щелкнуло.

Я сощурился на него. Он в ответ покосился. Как мне показалось, с опаской.

— Илья, что за песня у тебя на рингтоне? – поинтересовался я. – Никак не выходит из головы.

— «Seven Nation Army», – нехотя ответил тот.

Я понимающе кивнул.

— Это классика, Анатолий Васильевич, – заметила одна из девочек. – Это знать надо.

— Мне простительно, – усмехнулся я.

— Песня старая-престарая, – сказал еще кто-то.

Я в ответ лишь выдавил из себя еще один смешок.

Когда прозвенел звонок с урока, я попросил:

— Илья Кожин, останься, пожалуйста, на минутку.

Он заметно напрягся. Ответил кивком.

Когда группа очистила помещение, я сказал:

— Илья, подойди ко мне.

Он продолжал молча стоять у своего места.

— Поди сюда, я сказал!

Он попятился.

С небывалой для своего возраста прытью я обогнул учительский стол, приблизился к ряду ученических парт.

— «Seven Nation Army», говоришь?! – С этими словами я перегнулся через парту и схватил Кожина за грудки. – Ах ты гаденыш! – Я попытался перетащить его через столешницу, чтобы продолжить расправу, но на это моих сил не хватило. Стол перевернулся и упал торцом крышки мне на ноги. От боли я стиснул зубы.

Кожин вырвался и пустился наутек.

Домой я возвращался пешком: нужно было развеяться. Голова трещала от навязчивых мыслей.

Что делать? Как спасаться? Скольких учеников школы секта успела завербовать?

— Оформляй-ка ты, дружище, отпуск за свой счет, – посоветовал присоединившийся ко мне Другой. – Бери в охапку женушку да рви когти к дочке или сыну.

— Ага, они нас, можно подумать, ждут с распростертыми объятиями, – горько усмехнулся я.

— Это не твои проблемы. Им отказать совесть не позволит. Потерпят. Будешь в безопасности.

— Какой во всем этом смысл, если мне жить-то осталось всего ничего?

— Не ной! Ты здоров как бык, черт тебя дери! Мало кто до такого возраста доживает, а ты еще даже в здравом уме. И трудишься на благо родины. Любому фору дашь!

— Насчет здравого ума ты погорячился.

День стоял хмурый, но без ветра и дождя. Я сделал большой крюк и забрел на Покровскую гору – высокий крутой холм, что считается одним из возможных мест основания города. Сверху открывается великолепный вид на старые улицы. На вершине красуется стела, увенчанная женской фигурой, возносящей к небу серп с молотом. Рядом ухоженный скверик с елями и лавочками, памятник средневековому сказителю Баяну и воину-монаху Пересвету. По выходным тут проходу нет от изрядно нагрузившихся свадебных процессий. Отдельные уникумы взбираются на памятник Пересвету и зачем-то цепляют на древко копья разноцветные ленточки. Наверное, для укрепления брака – не знаю…

В России примерно семьдесят процентов браков распадаются в течение трех лет после их заключения. Вот берете вы так кредит на организацию свадебного торжества, потом «священный союз» быстренько рушится, а долг перед банком остается. На годы. А еще остается эта убогая грязная ленточка на копье у Пересвета, которую треплет ветер и выжигает солнце…

В сквере было безлюдно. Лишь преклонных лет одинокая дама выгуливала порыгивающего от несварения шпица.