Книга Старик, страница 104 – Алекс Лоренц

Внезапно оно как будто поняло, что я наблюдаю. Щелочки на мордочке дрогнули. Крохотные веки-лепестки распахнулись. Под ними оказались живые, пытливые, чистейшие голубые глаза.

Глаза, исполненные злости на ублюдка брата, который семьдесят восемь лет ограничивал твой мир своей чертовой черепной коробкой.

Он моргнул.

— Выпусти, – произнес вкрадчиво, тихо.

Пульсация усилилась, стала агрессивнее.

— Выпусти! – повторил он чуть напористее.

Я не мог ответить. Меня парализовало. Казалось, я лишился рта.

— ВЫПУСТИ! ВЫПУСТИ! ВЫПУСТИ! – дурным голосом заверещало существо, разевая пасть на пол-лица.

Я разодрал губы о капроновую нить, что запечатала мой рот. Они превратились в кровавые лоскутья. Кровь бежала по подбородку, лилась на грудь, капала на холодную тротуарную плитку.

— Я выпущу, выпущу! – возопил я. – Скоро поедем в больницу – и я тебя выпущу, только не мучь меня больше!

Меня вытолкнуло из бездны кошмара.

— Ты не в больничку поедешь, а сразу в морг, дед, – прозвучало совсем рядом.

Наваждение выжало меня как лимон. Было тяжело держать голову. Рука, в которой я сжимал набалдашник трости, крупно тряслась. Мышцы органов выделения обмякли – казалось, вот-вот обделаюсь; жидкое дерьмо вперемешку с мочой потечет по ногам, пропитает подштанники, будет сочиться из-под брюк на тротуарную плитку.

Кое-как собрав в кучу оставшиеся мысли и силы, я поднял голову и сфокусировал взгляд. Несколько подростков – все в черном. Готы. Трое долговязых парней и девушка – та самая. В руке ржавый серп. Штуковина совершенно чудовищно смотрелась в тонких бледных пальцах.

Так ВОТ какой будет моя смерть. Мне отсекут голову серпом. Что ж, тогда оставьте серп лежать рядом, чтоб скучающим провинциальным репортеришкам было чем поживиться.

Рука, сжимавшая оружие, дернулась, чтобы замахнуться. Мне оставалось жить считанные мгновения, когда раздался властный окрик:

— Э, козлы!

К моей лавке бодрым шагом приближалась компания крепких ребят, среди которых…

…Илья Кожин.

— А ну отошли, мудачье! – приказал он. Его спутники звучно похрустывали пальцами, разминая их перед дракой.

Девка опустила серп и вместе со своей бандой поспешила окольными тропами прочь. Спустя миг их и след простыл.

— Они вас не тронули, Анатоль Василич? – спросил Илья.

Я помотал головой.

— Ладно, паца, – сказал он своим. – Дальше я сам.

— С тебя простава, – хмуро произнес один из крепышей.

— Мне восемнадцати нету, не продадут.

— Да ладно, я прикалываюсь, – ухмыльнулся тот. Другие издали несколько натянутых смешков.

Когда они ушли, Илья уселся на лавку рядом со мной. Я молчал – не знал толком, что и сказать. Мне нужны были объяснения.

— Я не заодно с этими, Анатоль Василич, – произнес Кожин. – Они и мне тоже угрожают. Пришлось все аккаунты закрыть.

— Ни черта не понимаю, – честно признался я и потребовал: – Выкладывай.

— В общем, странные делишки делаются, Анатоль Василич, – издалека начал Илья. – Науменко этот – он и сам странный. Страшный чел. Походу, он всю эту хрень и заварил. В общем, я это… хэ зэ, как объяснить…

— Что такое «хэ зэ»? – поинтересовался я.

— Ну, типа, хрен знает.

— Это у вас все поколение таким собачьим языком пользуется или только ты?

— Хе-хе! Все поколение! – Его прямо-таки расперло от гордости.