Книга Старик, страница 100 – Алекс Лоренц

— Анатолий Васильевич, почему журнал одиннадцатого «бэ» не заполнен с пятнадцатого сентября?! Детям скоро выпускаться, а родители оценок не зна…

Я наконец выудил злосчастный мобильник из узкого брючного кармана, вдавил красную кнопку и удерживал, пока аппарат не отключился. Пластиковый корпус жалобно затрещал.

Опоздал. Они услышали. Замерли.

Уверенным шагом направились к забору.

Я похолодел. С моими хрупкими костями и больными суставами ломиться прочь сквозь заросли было равносильно самоубийству. Я просто вжался в забор и зажмурился.

«Это конец», – пронеслась в голове исполненная отчаяния мысль.

Приближающиеся шаги оборвались, когда раздался звук бьющегося стекла. Затем еще и еще. До меня донеслось шушуканье: они о чем-то переговаривались шепотом. После недолгой возни они покинули участок.

Я еще долго стоял, прислонившись к забору спиной и не шевелясь. Думал: вдруг опять ловушка?

Становилось холоднее, сырее.

Зябко. Не хватало опять заболеть. Маргарита Семеновна убьет…

Бесплодное ожидание надоело. Страх пошел на убыль. Вытолкнув держащуюся на честном слове доску, я вернулся в сад, вышел на грязную улицу. Случайно напоролся на пьяного забулдыгу.

— Э, старый хер! Аккуратней! По ногам как по бульвару!

— Пошел к дьяволу, мать твою так! – рявкнул я, замахнувшись тростью.

Пьяница, обходя меня, прочертил неровную дугу, поскользнулся в грязи и упал ничком в лужу. Матерясь и мыча, он тщился подняться, но снова и снова возвращался в коленно-локтевую позу.

Я с трудом поборол в себе желание наступить ему на затылок, вдавить харей в коричневую жижу и держать так, пока он не захлебнется.

Я мирно проверял в пустой учительской словарный диктант, когда в дверях возник главный дежурный по школе в тот день – учащийся одиннадцатого класса.

— Анатолий Васильевич, – обратился он ко мне.

— Да? – рассеянно отозвался я.

— Директор вызывает.

— Передайте ему, пусть сам спустится, если ему что-то нужно.

Дежурный замялся, потупил взгляд.

— Ну, чего стоите как истукан? – стал раздражаться я. – Пойдите и передайте директору, что я не девочка по вызову. Так и скажите.

— Угу, – мрачно кивнул подросток и ретировался.

Я приблизительно догадывался, о чем директор хотел со мной поговорить. Наверняка Птеродактиль наябедничала, что я недостаточно регулярно заполняю журналы одиннадцатых классов. А вчера я опять пропустил рабочий день: чувствуя, как простуда снова пробирается в мой истощенный опасными приключениями организм, взял больничный. Мне дали пять дней, но уже через сутки я пришел в норму и явился на работу.

Всякий раз, когда начальство стремится продемонстрировать свою власть, нужно ставить их на место – так я считаю. Эти оборзевшие господа не должны забывать, что они такие же наемные работники, как простой учитель, что школа – не их бизнес, а педагоги – не ими нанятая рабочая сила. Какой-то алкоголического вида директор, который – только подумать – сам никогда в жизни учителем не работал, ВЫЗЫВАЕТ МЕНЯ К СЕБЕ, надо же! Меня! Анатолия Васильевича Церковного, заслуженного работника народного просвещения!

Хрена вам лысого!

Я включил камеру на мобильном и заснял на видео свалившийся на пол кусок потолочной отделки.

Вскоре в учительскую нагрянули Птеродактиль и директор. Последний, судя по страдальческому выражению лица, накануне вновь грешил обильными алкогольными возлияниями.