Онлайн книга «Соня»
|
Чудовище с ушами меня коробило, даже когда я на него не смотрел. Казалось, сквозь безумные пластмассовые глаза сам убийца наблюдал за нами, отслеживал каждый наш шаг. Каждое мгновение точно знал, что мы делаем. Алина подошла к тумбочке, схватила ушастого монстра и швырнула под раскладушку. Мне ощутимо полегчало… Как сказал бы Пашка… ч-ч-ч-ч-черт!.. Слезы… Если мы выживем, эти слезы будут с нами всю жизнь. Так вот, как он сказал бы, мы по-прежнему играем по правилам убийцы. Делаем все, чего он от нас ждет. И я не знаю, как вырваться из этого алгоритма, этого чертова сценария. Я принялся осматривать стены. Убийца не торопился спускаться. Может, решил покушать или вздремнуть. Хотя сомневаюсь, что такая паскуда вообще когда-нибудь ест и спит. Алина первым делом схватилась за папку с бумагами. Пока я сканировал взглядом стены, она переворачивала листы. — Андрей, это медицинская карта Сони. – Алина выглядела так, будто ей только что открылась некая шокирующая истина. Я подошел к ней. Она показала мне обложку. Там было написано: «ООО Московский нейрохирургический центр». Ниже – ФИО Сони и всякая другая персональная инфа. — Чем занимаются в нейрохирургических центрах? – спросил я. – Мозгом? — Да, мозгом, – ответила Алина. – Так вот зачем она постоянно ездила в Москву. А говорила, что отдыхать и развлекаться. — Тут написано, что у нее за болезнь? — Да. Вот, смотри. – Она открыла нужную страницу и провела пальцем под строчкой. Я прочел всю эту малопонятную фигню, а потом она прокомментировала: – У нее мозговая опухоль прямо над миндалевидным телом. А еще повреждения коры лобных долей. — И че это значит? – Я ничего не понимал. — На биологию надо ходить. И учить, что задают. Миндалевидное тело контролирует агрессию. Ну, не только, но в основном. Если его что-то чрезмерно раздражает, то человек становится крайне агрессивным. — И что у нее так раздражало миндалевидное тело? – Я по-прежнему мало что понимал. — Андрей, ты дебил? – разозлилась она. – Я ж тебе показала: опухоль давит на миндалевидное тело. Плюс у нее кора лобных долей не в порядке. Я почувствовал себя полным лузером и неучем, но все равно спросил: — И что это значит – про кору? — Это значит, что ей труднее контролировать свое поведение, чем, например, нам с тобой. Она может совершать какие-нибудь абсурдные действия. Типа… не знаю… прийти к тебе в гости и придушить попугайчика. И сама не будет знать, зачем. Просто захотелось. Когда бухаешь, то же самое практически происходит. Кору лобных долей частично вырубает. А она отвечает за контроль поступков. Помнишь, как мы с тобой пьяные в первый раз переспали, хотя Соня была твоей девушкой? Так вот, трезвые мы бы такого не сделали, согласись? — Ну да. Действительно, если бы мы не выпили тогда столько водки, между мной и Алиной ничего бы не закрутилось. Думаю, и у Пашки с Соней тоже. Пьяные дураки… — Знаешь, – сказал я, – никогда не замечал за Соней подобных странностей. Ну, психовала иногда. Но многие девушки так себя ведут… — Соня сидела на препаратах, – перебила меня Алина. – Вот, смотри, тут куча каких-то названий лекарств. — Охренеть, – сказал я, проглядывая список. – Даже не подумал бы… Пару раз она мне вскользь упоминала, что у нее проблемы. Ну, я думал: обычное бабское. У них вечно что-нибудь не так со здоровьем. Бывали дни, когда мы с ней не могли заниматься сексом, потому что у нее сильно болела голова. Но я не придавал этому большого значения. Болит – и болит. А тут, оказывается, такое. Да еще и тайная связь с учителем наверняка сказалась на психике. А еще любимая собака погибла прямо у нее на глазах… |