Книга Соня, страница 55 – Алекс Лоренц

Я пытался выбраться из леса, чтобы услышать Анечку, но у меня ни черта не получалось.

Перед выходом из дома я заткнул за ремень брюк мамин топорик для рубки мяса. Поверх надел широкую джинсовую рубашку, чтоб видно не было. Посмотрел в зеркало – вроде норм.

Достал я, короче, этот топорик и размозжил Анечке башку с размаху. Она сдавленно вскрикнула и рухнула мешком мне под ноги, прямо в кострище. Я некоторое время смотрел на нее. Она лежала в неестественной позе, похожая на брошенную куклу. Волосы пропитались кровью. Одно стекло очков разбилось.

Вот так вот: единственный удар по башке топориком – и тебя уже не узнать. Ну, почти не узнать. Если б не ее по-кроличьи торчавшие зубы.

Она шевельнулась. Сначала еле заметно. Потом вздрогнула. Потом приподняла голову. Моргала она как-то необычно. Как будто наоборот. Хотя не знаю, как такое возможно. Посмотрела на меня. Не то с ужасом, не то как будто не узнала.

Я склонился над ней. Она глядела с доверием и… даже не знаю… любовью? Преданностью? Нет, не надо так. Я не хочу… А лоб ее прочерчивала продолговатая узкая вмятина от топорика.

Она улыбнулась доверчивой улыбкой сквозь текущую из носа кровь. Может, думала, что это не я ей прописал?

Я протянул руку. Она сжала ее своими дрожащими пальцами с обгрызенными ногтями. Помог встать. Аккуратно, чтобы она от резких движений не брякнулась в обморок.

– Пойдем, – сказал я.

Она повиновалась. Так побитый щенок повинуется хозяину-садисту, к которому эмоционально привязан, несмотря на постоянные издевательства. Мы шли медленно. Она – неровной, спотыкающейся походкой. Одной рукой вцепилась в рукав моей рубашки.

Мы поднялись наверх. Вокруг по-прежнему никого. Я остановился у гнилого сарая, одним кривым боком нависшего над склоном оврага. На двери висел ржавый амбарный замок. Я снес его вместе с проушинами одним ударом топорика.

Нас с Анечкой обдало затхлым запахом земли, дождевых червей и гнилой картошки.

Я перестал быть добрым. Грубо втолкнул ее внутрь. Она споткнулась и рухнула на груду пустых ящиков. Я вошел следом и прикрыл за собой дверь.

Не знаю, что я там с ней делал дальше. Я не досмотрел сон – проснулся из-за того, что Алина трясла меня за плечо.

В комнате стояла кромешная тьма. До утра еще далеко.

Сколько я проспал? Три часа? Полчаса? Десять минут?..

Наверное, опять что-то случилось.

— Читай. – Алина сунула мне телефон в глаза.

Я сфокусировал взгляд на ярко светящемся экране, стал читать. Это была короткая заметка на брянском новостном сайте. Выложили полчаса назад.

Пропавшая школьница обнаружена

Учащаяся 11 класса школы №89 Анна Хлопова, не вернувшаяся 11 сентября домой после уроков, обнаружена живой в подвале жилого дома в районе площади Партизан. У девушки сотрясение мозга, вырваны почти все зубы, вырезаны глаза, изрезан язык. Она находится в крайне тяжелом состоянии. Врачи делают все возможное, чтобы ее спасти. Если вам что-либо известно о произошедшем, не останьтесь равнодушными. Обратитесь в редакцию сайта. Следствию нужна любая помощь.

Я поперхнулся слюной.

«А эта очкастая сучка живучая», – произнесла Соня внутри меня. Искаженное ядовито-зеленое изображение ее лица мелькнуло перед мысленным взором.

Пробита голова, говорите? Мне ведь это только что приснилось! А может, не приснилось, а… вспомнилось?! Что я делал вчера днем после несостоявшейся встречи с Анечкой? Вернулся домой и лег спать. Проспал до самого вечера. А кто может это подтвердить? Правильно, никто. Предки пришли с работы после восьми.