Книга Соня, страница 53 – Алекс Лоренц

Наконец я оказался у нужного подъезда. Посмотрел наверх, на пятый этаж. Алина стояла у окна и высматривала меня.

Сердце колотилось. Я хватал ртом воздух, которого катастрофически не хватало. К тяжелым вдохам примешивалось тоненькое резиновое повизгивание.

Надо покурить. Срочно. Пока не покурю, не зайду в подъезд.

Я дрожащей рукой вытащил пачку из кармана джинсов. Прежде чем сумел зажать одну сигарету между пальцев и поднести ко рту, две упали на землю. Когда наклонился, чтобы их поднять, услышал шаги в соседнем дворе. Легкие, стремительные. Сразу понял, кто это, уронил сигареты обратно на землю – на этот раз все три – и судорожными движениями ободранных до крови пальцев набрал код.

Оно меня выследило! Как будто заранее знало, куда мне нужно!

Низкорослая фигура, укутанная в лохмотья, проступила на фоне тьмы. Я юркнул в подъезд и захлопнул за собой дверь. Перескакивая через две ступени, бросился на пятый этаж.

Лицо Алины было заплаканным, опухшим. Только я зашел, она захлопнула за мной дверь так, что аж посуда в кухне зазвенела. Она обвила мою шею и повисла. Я обнял ее, и мы долго стояли так, не произнося ни слова. Потом она взяла меня за руку и отвела в комнату. Там царил густой, почти осязаемый полумрак. Горела только маленькая настольная лампа.

Мы сели на кровать и прижались друг к другу.

— Что случилось? – спросил я.

— Посмотри на столе, – еле слышным голосом ответила она. – В бумажном пакете.

Я подошел к столу. Прямо под лампой стоял мятый и пропитанный жиром макдональдсовский пакет из плотной шершавой бумаги.

Стремно, ребятки. Как-то ни фига не хочется его открывать…

Хотя он и так приоткрыт. Надо просто наклониться и заглянуть – делов-то.

Я посмотрел на Алину.

— Что там?

— Открой.

По выражению ее лица было понятно: она не скажет, пока я не посмотрю.

Ладно, ничего не поделаешь. Взял пакет двумя пальцами одной руки, наклонил. Сначала увидел здоровенные очки в толстой пластмассовой оправе. Еще под ними было что-то в целлофановом пакете, но я не сразу разобрал.

— Это ж Анечки Хлоповой очки! – сразу догадался я.

— Кого? – не поняла Алина.

— Ну, помнишь странноватую девочку из класса «гэ»?

— Наверное… У нее еще зубы торчат… торчали… – Голос Алины задрожал. Она вхслипнула и закрыла лицо руками.

Я поднес пакет под самую лампу, наклонил голову ниже. И разглядел выдранные с кровью зубы. Кое-где виднелся желто-коричневый налет, кое-где – черные точки кариеса. Все было вымазано кровищей.

Пакет выпал из рук.

Я открыл рот, чтобы спросить, где Алина это взяла, но у меня как будто язык отнялся. Вся ротовая полость усохла. С третьей попытки мне удалось выговорить:

— Откуда это у тебя?

— Как раз перед тем… – начала она. Ее речь прерывалась тяжелыми всхлипами. – … как я тебе позвонила… я услышала… кто-то… копошился… за дверью… подошла… посмотрела в глазок… там кто-то б… б… был… но он… убежал… я ни… чего… не разглядела… потом приоткрыла дверь и… н… н… нашла…

— Понятно, – сказал я. И тут же мысленно обругал себя: а не прозвучало ли слово «понятно» так, будто эта мерзость – моих рук дело?

— Почему Аня? – спросила Алина, глядя заплаканными глазами в стену. Она не ждала от меня ответа. Была уверена, что я не знаю.

— Ей что-то было известно, – проговорил я. – Сегодня назначила мне встречу после уроков, что-то хотела рассказать. Связанное с Соней и всей этой фигней. И с Кириллом Александровичем, кстати. И не пришла.