Книга Соня, страница 35 – Алекс Лоренц

В моей голове одновременно прокручивались с бешеной скоростью разные варианты того, что будет дальше. Первый: это – западня, и нас сейчас отметелят как сучек. Второй… Второй – это тоже западня, и нас тоже отметелят как сучек. Или вообще убьют. А третий – самый невероятный: там будет Соня, которая нам скажет, что розыгрыш удался или что-то типа того…

До заброшки остается метров десять. Мне кажется (или не кажется), будто я слышу приглушенные голоса. Мужские.

Желудок сводит от беспокойства и страха.

Может, не надо туда идти? Развернуться и слиться, пока не поздно?

Но пока я раздумывал, рисковать своей жопой или все-таки спасать ее, мы оказались у входа в заброшенный дом.

Я смотрел на осыпающиеся стены красного кирпича, пустые окна, засыпанный обломками пол… и думал о какой-то фигне не в тему: интересно, долго он еще тут простоит? И сколько уже простоял? Он даже старше моей прабабушки…

Мы с полминуты топтались на месте, переглядывались и прислушивались. Внутри и вокруг было тихо. Только журчал где-то поблизости ручеек.

— Ну что, идем внутрь? – произнес Пашка.

— Че-то ссыкотно, ребятки, – ответила Алина.

— Пойдемте уж, раз пришли, – сказал я. – Надоело сиськи мять. Посмотрим, что там, и го домой.

Хотелось поскорее разобраться со всем дерьмом и уйти из этого неприятного места. Оно, знаете, так бывает, когда приходишь туда, где раньше кипела жизнь, а теперь годами никто не появляется.

Внутри сквозь груды кирпичной крошки росла трава. Рухнувшие гнилые балки напоминали черные ноги гигантского паука. В углу, под небольшим сохранившимся куском потолка, висел огромный серый кокон. Вокруг него деловито вились шершни.

Знаете, как эти твари строят свои гнезда? Я слышал, пережевывают волокна древесины и сухую листву, а потом из образовавшейся тошнотворной массы лепят коконы. Вот так вот.

Омерзительные, жуткие насекомые. Боюсь их с детства. А тут – вот они, вьются.

В доме было несколько комнат. Пять или шесть. Лабиринт из обглоданных временем стен. Медленным, осторожным шагом мы двигались в глубь здания. Судя по количеству цензурных и не очень надписей на стенах, здесь время от времени устраивали тусовки. Тут тебе и «Оксана шлюха», и «Мы здеся были», и изображения половых органов…

Посреди одной из стен, на самом видном месте, надпись красным: «Скоро увидимся». С подписью: «СОНЯ. ДОМ СКОРБИ».

— Твою мать, – произнес Пашка, останавливаясь. Слишком громко. Совсем забыл об осторожности.

— Вот же сучка, – отозвалась Алина.

— Она же твоя лучшая подруга, – заметил я.

— Какая она мне подруга после такого.

Я подошел к стене с надписью и потрогал пальцем одну из букв. Краска от моего прикосновения начала шелушиться и осыпаться. На пальце осталось тусклое красное пятно. Тот, кто это сделал, побывал здесь недавно. А может, и до сих пор тут находится. Притаился в глубине здания и поджидает.

— Это кровь, – сказал я, понюхав. Полузасохшая жидкость резко пахла железом.

Паша и Алина запаниковали, стали нервно озираться.

— Человеческая? – спросила Алина. Ее голос подрагивал.

— А я откуда знаю? – Я повернулся к ней и развел руками. – На глаз определять не умею, уж извините. А на вкус пробовать не буду.

— Менструальная, наверное, – сострил Пашка и хихикнул, прикрыв рот рукой.

В одном из соседних помещений послышалось перешептывание. Кто-то принялся топтаться на кирпичном крошеве.