Онлайн книга «Полковник Ксанти. Легенда разведки»
|
— О, грасиас, грасиас, грасиас! Он такой тяжелый… Общими усилиями Ксанти загрузили в машину. — У него кровь, — с непонятным выражением сообщил тот, первый. Глазастый, чтоб его! На темном курточном рукаве кровь почти и не видна была, да и кто там разберет, кровь это или просто грязь, а этот, вишь, углядел! — Да это уж всегда! — с самым беспечным видом отмахнулась Лина, усаживаясь за руль. — Опять, небось, с Маноло подрался, хлебом не корми, дай ножами помахать. Или еще с кем-то. В прошлый раз вообще голову расшиб — и ничего, только ругался, что расчесываться больно. Ну и не расчесывался, ходил чудищем. А это и вовсе… — она опять махнула рукой. — Заживет, как на собаке. Только куртка вот сама не зарастет, и рубашка тоже, опять зашивать придется — и кому пальцы колоть? Ох, Мадонна, дай мне терпения! Грасиас, сеньоры! Грасиас! Храни вас Пресвятая Дева! Обратной дороги Лина не запомнила. Пришла в себя, почувствовав, что ее трясут за плечо. Не сразу сообразила, что это Рикардо. И сидит она по-прежнему за рулем. А машина стоит возле здания, куда в очередной раз переехал штаб. Свои. Она в Мадриде. Добралась… — Ксанти… — звуки едва удалось протолкнуть сквозь пересохшее, забитое пылью горло. — Где… В машине она была одна. Рикардо опять похлопал ее по плечу: — Живой, только без сознания, мы его уже наверх отнесли. Антонио говорит, что ничего особо серьезного, руку пробили, но то ерунда, разве что контузия, — когда-то давным-давно, старик Антонио, совсем еще не старик, прошел всю Первую мировую военно-полевым хирургом — никого там не интересовало, что медицинский факультет он не закончил, главное — те, кто попадал к нему на стол, выживали ничуть не реже, а то и чаще, чем у коллег, потом работал в госпитале, потом сил не стало, но едва начался тот мятеж, явился и заявил, что, несмотря на возраст, он Республике еще может послужить. Почему пришел к интербригадовцам, а не в один из республиканских отрядов, никто не спрашивал. Главное, в ранениях старик понимал как мало кто. — На тебя посмотрел, но не полез, сказал, после еще поглядит, а пока, дескать, присматривайте, если в обморок или еще чего, то зовите. А ты тут сидишь и как каменная. — Живой… — повторила она все тем же хриплым, почти скрипучим голосом. — Живой-живой, — закивал Рикардо. — И ты живая. Сама-то цела? Не ранили? Она не то кивнула, не то мотнула головой. А как прикажете отвечать — да, цела, или нет, не ранили? Но Рикардо вроде понял. — Вот и отлично, — он улыбался мягко, ласково, словно с ребенком разговаривал. — Давай из машины вылезать. Откуда ты ее взяла-то? Лина только плечами пожала. Машина? Какая машина? А, да. Кажется, она вон там за углом стояла… Ладони словно срослись с рулем. — Товарищ Лина! — теперь голос Рикардо звучал строго. Она только слабо дернула ртом — попыталась улыбнуться. — Ну-ка быстро — хлебни вот! В зубы ткнулось что-то твердое — фляга? Фляга. Нет, не та, из которой она поливала Ксанти, другая, попроще, без кожаного чехла, с помятым колпачком, который Рикардо, недоуменно взглянув — что это тут мешает? — сунул в карман. И опять принялся тыкать в Лину флягой. Да, верно, горло ужас как пересохло, наверное, если заговорить, получится натуральное воронье карканье. Надо глотнуть и не сидеть тут роденовской статуей. |