Онлайн книга «Полковник Ксанти. Легенда разведки»
|
Хотя какая разница, он же не киношная дива… Нет. Этого Хаджи точно делать не станет. Щелчок зажигалки — запах бензина ударил в нос как-то особенно резко — и скомканный черновик вспыхнул, обжигая пальцы. И еще те, что бросил в корзину для бумаг… И тот, что, не попав в корзину, спрятался под стулом. Надо все очистить. Быть может, тогда голова заработает. Кто бы ни ломился в квартиру еще десять минут назад, в дверь колотиться они перестали. И кнопку звонка отпустили… Может, все-таки «товарищ Сталин»? — Ты дом решил спалить? — голос раздался прямо над головой. — Ты… как ты… — Хаджи развернулся так резко, что едва не упал вместе со стулом. — Тю! — насмешливо протянул Левашов. — Твои замки не то что гвоздиком, щепкой открыть можно. Непорядок, кстати. Какой же ты разведчик-диверсант, если собственный дом у тебя нараспашку. Заходи кто хочешь, бери что хочешь… Следовало, наверное, удивиться. Левашов, конечно, старый друг, его еще Саха… Стоп. Вот об этом даже думать нельзя. Не сейчас. Слишком больно. Просто — старый друг, с которым видитесь вы, может, раз в год, может, и реже. Изредка Левашов наезжал то в Москву, то в Питер, отыскивал Хаджи, тащил в какую-нибудь чайную. Со стороны это, должно быть, смотрелось странновато: два здоровых мужика сидят и пьют чай. Долго сидят. И без единой бутылки на столе — только чайник да чашки. Давно у них так повелось. Здешние вина — они ведь совсем не то что там, дома. Не потому, что те вкуснее. Может, и нет. Но те — они ведь не для того, чтобы захмелеть. Они — чтобы к силе прикоснуться. Наполниться ею. Светом ее, жаром ее. Лоза благодарно впитывает то, что щедро дарит солнце. И так же щедро отдает людям свою кровь, которая вся — тот солнечный свет. А если уж хмеля ради — чтоб все трын-трава, чтобы сам черт не брат, чтобы папаха облака задевала — на то чача имеется. Сейчас у него и чачи нет. Не вовремя Левашов приехал. Но все же Хаджи и впрямь не удивился. Словно тот каждый вечер заходил. Спутник же Левашова вызывал куда больший интерес. Зачем старый друг привел кого-то? И кого, собственно? Рассмотреть незнакомца не удавалось. Взгляд словно соскальзывал, расплывался… И в голове звенело — тоненько-тоненько, словно жаворонок, заведя свою песню, не прерывая ее, поднимается все выше, выше, выше… От трели этой в высоком небе — таком высоком, что жаворонка и не слышно почти, но все-таки ты помнишь, что песня его жива — от солнца, что свет льет безудержно, что глаза слепит… И закрыть их хочется… И голова клонится ниже, ниже, ниже… — Что ты с ним сделал? — Я? — спутник Левашова пожал плечами. — Устал парень. Совсем себя съел. Отдохнуть ему надо. — И долго он будет… отдыхать? — Минут десять, думаю, четверть часа максимум… Очнулся Хаджи через одиннадцать минут. Впрочем, ему самому показалось, что и мгновения не прошло, что веки опустились и поднялись почти тут же… Однако голова стала ясная, и не звенит ничего, и свинцовые шары перестали биться о стенки черепа, укатились куда-то. — Я у тебя на кухне похозяйничал, извини. — Левашов расставлял на столе всякое чайное. Изюм на отбитой с одного края тарелке — откуда? Сморщенные коричневые комочки пахли солнцем. Чай обжигал губы. — Знакомьтесь, — усмехнулся старый друг. — Это вот и есть Хаджи. А это… — Левашов на мгновение замялся, и спутник его представился сам. |