Книга Дороже жизни, страница 105 – Георгий Кубанский

— Пожалуй, – согласился Прохор Петрович. – С чужой собакой ничего не сделаешь. Убежит она.

Он понимал, что Яша прав. Саамские пастушьи собаки – смышленые, преданные животные. Круглый год они неразлучны со своими хозяевами. Даже когда пастух возвращается домой на отдых, пес и тут не отстает ни на шаг. Он идет за хозяином в гости, в правление колхоза, даже пробует проскочить в баню. В клубе приходится ставить двух контролеров: один проверяет билеты, второй с палкой в руках следит, чтобы собаки не пробрались в зал за своими хозяевами. И все же не редкость – увидеть в зрительном зале, под стулом пастуха, изнывающего от жары косматого пса. Конечно, ни один из них не пойдет с чужим человеком, а тем более не станет исполнять его приказаний…

— А если мне пойти с вами? – спросил Яша. – Оставим со стадом Дорофея и старика.

— Трудно будет им, – недоверчиво качнул головой Прохор Петрович. – С олешками нужны молодые ноги, крепкие. – Он подумал и предложил: – Может, старый Каллуст пойдет с нами? Пес у него хороший.

— Его Тол, как человек, – живо подхватил Яша. – Все понимает. По-саамски и по-русски. Только разговаривать не может.

— Что ж ты молчишь? – спросил Прохор Петрович, обращаясь к старому Каллусту. – Скажи и ты свое слово.

— Мое слово… – медленно повторил старик, избегая встречаться взглядом с бригадиром и осторожно подбирая слова. – Я всегда помогал людям. Я ходил зимой в тундру искать летчика с пропавшего самолета. Что самолет, человек! Если пропадала глупая важенка, кто первый шел искать ее? Старый Каллуст.

— Это правда, – подтвердил Прохор Петрович.

— Вы идете искать не глупую важенку… Людей!

— Значит, идешь с нами? – спросил Прохор Петрович, настороженно слушавший длинное вступление старика.

Старый Каллуст отрицательно качнул головой:

— Нет. Не пойду.

— Мы идем искать не глупую важенку, а людей, – внушительно напомнил Прохор Петрович.

— Вы не знаете, куда идете, – тихо сказал старик. – Путь ваш… в Дурное место. Туда ходить нельзя.

— Если б я мог оставить оленей!.. – горячо вмешался Яша.

— Умнее тебя люди ходили к Дурному месту, – укоризненно перебил его старый Каллуст. – Сильнее тебя. С оружием! А где они! Где эти люди? Кто их видел?

— Не надо пугать! – поморщился Яша. – Здесь детей нет.

— Молодой ты!.. – ответил старый Каллуст и повернулся к Феде. – Много лет назад ушел к Дурному месту человек из Совета. Человек этот смеялся над чертом и над богом. Стрелял он!.. Охотник был. Никто больше не видел его. За ним пошел русский командир и два солдата. Они тоже пропали. Искали русских наши, саамы. Два человека пошли к Дурному месту. И еще четыре. Никто не вернулся. И потом много народу пропало там. Хороший народ. Сильный. Смелый!

— Разговорился! – недовольно бросил Прохор Петрович. – Сейчас вспомнит Чана Рушла.

— Вам жить надо, – продолжал старик, не обращая внимания на замечание бригадира и его недовольное лицо. – А вы пропадете там. Никто не узнает, как вы пропали. Много смелых людей ходили к Дурному месту. Ни одного больше не видели. Ни живым, ни мертвым.

— Не думай, что своими разговорами ты нас удержишь, – остановил его Прохор Петрович. – Все равно мы пойдем. Надо будет – пойдем к Дикому Берегу, или, как ты его называешь, к Дурному месту.

Молчаливо слушавший спорящих Федя порывисто поднялся, схватил рюкзак.