Книга Полное собрание рассказов, страница 120 – Майкл Коннелли

— Хороший, — сказал он. — Моника сегодня там?

— Да. Галерея открыта с одиннадцати до трех, но она приходит раньше, чтобы заниматься делами.

— Тебе не нравится деловая часть?

— Нет, не нравится.

Босх сделал еще глоток.

— Тогда мне стоит туда съездить, — сказал он. — Можно взять это с собой, или у тебя есть стакан на вынос?

— У меня есть стаканы, — сказала она.

Босх последовал за ней в кухню и перелил кофе в пенопластовый стакан из кладовки.

— Как давно ты знаешь Монику? — спросил он.

— Около пятнадцати лет. Она изменила для меня все. Показала мои работы нужным людям, открыла галерею. Этот дом, все, что у меня есть, — благодаря ей.

Босх знал, что многие успешные художники с трудом принимают похвалу и деньги. Некоторым это неважно, другие жаждут этого. Он отнес Жасмин к первой категории. Вспоминая их прошлые встречи, он знал, что все, чего она хотела, — это остаться в комнате одной и рисовать.

— Не умаляй своих заслуг, — сказал он. — Я уверен, Моника хороша в своем деле, но все начинается с искусства, а это ты.

— Мило, что ты так говоришь.

— Какой у Моники процент?

— Тебе правда нужно это знать?

— Мне нужно знать все. Тогда я пойму, что важно.

— Она вычитает расходы галереи, доставку и берет двадцать пять процентов себе. Это стандартно.

— Ты знаешь, говорил ли с ней детектив Стоун?

— Да, ему пришлось, чтобы оценить утрату. Чем выше ущерб, тем серьезнее преступление, наверное.

— Да, так это работает. Какова была оценка?

— Восемьдесят тысяч. Но, знаешь, я никогда не продавала картину за такую сумму. Даже близко. Моника сказала, что она столько стоит, потому что это знаковая работа и часть личной коллекции художника.

— Она была застрахована на эту сумму?

— У меня общая страховка на все мои работы. Я не получу столько, если не найму адвоката. Страховая компания утверждает, что, поскольку картина висела в доме, она подпадает под страховку домовладельца, а не студии. Это часть обстановки дома, и максимальная выплата — двадцать пять тысяч.

— Это безумие.

— Скажи это им. Мне плевать на деньги. Я просто хочу вернуть картину. Я не могу работать с тех пор, как ее украли.

Босх кивнул. Он знал, что она хочет большего, чем «я сделаю все возможное». Она хотела обещания, что он найдет картину и вернет ее. Но он никогда не давал таких обещаний. Когда он работал по убийствам в Лос-Анджелесе, он слишком часто обещал скорбящим родителям найти убийц их сыновей или дочерей. Некоторые обещания он не выполнил, и они не давали ему спать по ночам.

— Хорошо, — сказал он. — Я еду к Монике. Сделай мне одолжение: не говори ей, что я приду.

— Не скажу. Но если ты думаешь, что она причастна, ты ошибаешься. Моника не предаст меня.

— Хорошо, что у тебя есть такой человек. Но я пока никого не подозреваю.

***

Босх поехал по Суонн до МакДилл и повернул на юг к авиабазе, давшей улице название. Из прошлых визитов он знал, что Тампа не зависит только от туризма, как многие города на побережье Флориды или в центре штата, где только культовый мышонок^[50] мог привлекать людей в жаркие летние дни. Тампа была уникальной. Полуостров с видами на воду и красотой почти со всех сторон — он вспомнил это, проезжая по Бэйшор, набираясь смелости постучать в дверь Жасмин. Это также был военный город. Авиабаза МакДилл была домом для ЦЕНТКОМ^[51], откуда направлялись последние войны страны. База занимала весь южный конец полуострова, и не редкостью было видеть истребители и огромные самолеты-заправщики Stratotanker в небе над заливом Тампа.