Книга Инкубатор смерти, страница 43 – Ирина Градова

— То же, что и всем.

— Вот именно! Чтоб ты знала: я пытался отыскать о нем хоть какую-то инфу, но такое впечатление, что до момента его поступления на юрфак, причем сразу на старший курс, его просто не существовало!

— Ты серьезно? — недоверчиво подняла брови девушка.

— Абсолютно. Ни соцсетей, даже по молодости, ни каких-либо других сведений — ни-че-го! Единственное, что удалось нарыть, — он родился не в России, а в Казахстане.

— Ну так, может, он и учился там?

— Все может быть, моя доверчивая коллега, но факт остается фактом: мы понятия не имеем, что за человек Евгений Пак! К примеру, ты татуху у него на запястье видала?

— Что?

— Вот, не заметила, а мне однажды удалось рассмотреть: там у него змея с распахнутой пастью!

— И что? Ну набил по дурости для понта — наверняка еще в юности дело было.

— Вот и нет: понты на то и понты, что их всем демонстрируют, а Пак прячет наколку под ремешком часов! Я читал, что такие «рисунки» делают себе мафиози из юго-восточной Азии — в основном китайские или таиландские.

— Так он, по-твоему, гангстер или засланный иностранный шпион?

— Ну, в принципе… Если бы шеф хотел избавиться от татухи, то давно свел бы, но он этого не сделал — почему?

— Ты дурак?

Илья обиженно умолк.

— Будешь дуться или, может, договоримся о плане дальнейших действий? — поинтересовалась Даша, откидываясь на спинку кресла, чтобы официант смог расставить на столе тарелки с едой. Илья промолчал, хмуро берясь за вилку и нож.

* * *

— Так ваш сын с самого начала утверждал, что невиновен? — уточнила журналистка, буравя свою визави преувеличенно сочувственным взглядом. Внешность ее и Пеньковской составляла разительный контраст: облаченная в дорогой деловой костюм репортерша выглядела жар-птицей рядом с одетой в растянутую вязаную кофту гостьей эфира. На лице матери заключенного ни грамма косметики, за исключением тональника, — скромность и благопристойность, подобающие страдающей женщине, чей сын находится в местах заключения по несправедливому обвинению. Евгений одобрительно поцокал языком: он и сам не придумал бы лучше, если бы являлся ее адвокатом.

— Разумеется! — горячо подтвердила слова ведущей Пеньковская. — Мой сын никогда бы такого не сделал: да он и мухи не обидит! На самом деле, это ему обычно доставалось, у кого хотите спросите!

— Но ведь сначала Эдуард признал вину, — заметила репортерша. — Как вы это объясните?

— Следователь с прокурором его запугали! Эдик говорит, они угрожали ему, обещая, что в камере ему не выжить, если там узнают, что он якобы натворил!

— То есть прокурор Пак и следователь Михеев собирались поставить сокамерников вашего сына в известность о совершенном им преступлении?

— И не только: я почти уверена, что они соответствующим образом настроили бы этих людей, чтобы те искалечили, а то и убили моего Эдика. Но теперь, когда делом занялась Генеральная прокуратура, у нас с сыном появилась надежда на справедливость.

— И долго ты намеревался молчать? — мягко спросила Мила, ставя на стол поднос с чайными чашками. Если бы только Евгений знал, какими усилиями ей дался этот тон! На самом деле Людмиле хотелось стукнуть мужа чем-то тяжелым, чтобы привести в чувство.

— О чем? — спросил он.

— Вот об этом. — Она указала на экран компьютера. Евгений нажал на «стоп».