Книга Нестеров. Превращения, страница 192 – Руслан Григорьев

Надо предупредить Тамару. Не пугать, конечно, до смерти, но настроить правильно просто необходимо».

— Тома! Подожди, пожалуйста. Надо поговорить, без свидетелей, конечно. – Сергей улыбнулся, и намек на «прослушку» в гостиной стал более чем понятен.

Они выбрали место в тени высокого кустарника недалеко от входа в дом и, чтобы удобнее разговаривать, стали вполоборота друг к другу.

— Тамар! Командировка идет к финалу – кончается наше с тобой сафари, завтра последний рабочий день, а послезавтра с утра пораньше – в аэропорт. Нам надо выработать общую позицию на оставшееся время и обменяться информацией, чтобы быть, как одна команда. – Как всегда, перед тем, как приступить к главному, он сделал небольшую паузу. – Дорогая моя Тамара Сергеевна! Какую картину, с моей точки зрения, мы имеем на сегодня. Главный бухгалтер Савельев Борис Семенович – хронический алкоголик, по-моему, в заключительной стадии. Отсюда, наверное, большие провалы в работе, неадекватное поведение на грани психоза, что видно в том числе по абсолютно ужасной обстановке в доме. В любом другом случае его без промедления бы откомандировали. А здесь держат, значит, устраивает такое странное, если не сказать по-другому, положение вещей. Сама понимаешь, без поддержки Москвы, причем на самом высоком уровне, это было бы невозможно. Мы с тобой, скорее я, затронули самую вершину айсберга, легко коснулись муравейника, и зашевелились, забегали кусачие муравьи. Томочка, нам надо, как в сказке про Мальчиша-Кибальчиша, день простоять да ночь продержаться. Прошу тебя, будь предельно внимательна и осторожна. Это такая публика – от них всего можно ждать. Понимаешь меня?

— Постараюсь, Сереж! Ты сам береги себя, твоя голова на вес золота, так что на тебя они и направят свои стрелы. Как тот абориген, что у тебя на картине. Держись, мой дорогой Сергей Владимирович! Вернись домой к жене и детям живым и здоровым. – Она посмотрела ему в глаза, и стало понятно, что тайна прошедшей ночи не прошла для нее бесследно, но возврата к прошлому нет и не будет. – Что касается состояния дел по моей части, могу тебе сказать, что я впервые за много лет работы в министерстве сталкиваюсь с такой ситуацией, как здесь, в торгпредстве Фурата. Если отбросить термины, привычные для нашей работы, вывод один – до основания разрушен бухучет на протяжении последних двух лет. Повторю еще раз, до основания! Здесь не один человек должен работать, как в нашем случае, а целая бригада, человека три-четыре, не меньше, и не семь дней, а месяц как минимум. Только тогда можно будет понять истинные масштабы потерь. Сколько это? Тысячи, десятки тысяч, сотни, миллион или миллионы долларов. – Она сдвинула брови и, глядя на него в упор, спросила: – Я чего не могу понять, Сереж? Может, ты мне разъяснишь? Перед нами были люди, специалисты, некоторых я знаю лично, две недели работали, они же не могли ни видеть всего этого безобразия. Почему же тогда по бумагам у них все нормально? Это же явный подлог. Они что, ничего не боятся? Ведь рано или поздно все вскроется, и правда выйдет наружу. И что они тогда будут делать, в тюрьме сидеть?

Тамара не на шутку расстроилась, ее как специалиста вся эта ситуация затронула за живое. В Москве она будет биться за правду до конца. Нестеров понимал, что Тамара тоже находится под ударом.