Книга Нестеров. Превращения, страница 195 – Руслан Григорьев

Нестеров с наслаждением жевал прекрасно приготовленное мясо, именно такое, как он хотел, слушал нового знакомого и не забывал делать для себя заметки. «Скорее всего, он все-таки наш, – крутилось в голове. – Если сейчас еще начнет спрашивать о цели командировки и ее результатах – точно наш! Может, даже инициатор информации СВР в министерство».

— Сергей! – По тону обращения тезки Нестеров догадался, что не ошибся в своем предположении. – А чего так неровно командировку определили – девять дней? Ни туда, ни сюда. Задачи, что ль, ограниченные поставили?

Говорить откровенно Нестерова никто не уполномочивал, они знакомы всего полчаса, своего интереса тоже нет, потому ответ был соответствующим.

— Вроде того.

— И как, успешно?

— Сomme ci comme ça, – ответил на французском Нестеров, что означало: «Так себе».

— Что так? – не унимался местный Сергей.

«Вот пристал как репей, честное слово. Может, действительно наш?» – решил Нестеров и без всяких уловок ответил правду:

— Заболел наш главный фигурант.

— Савельев?

— А ты откуда знаешь? – спросил не на шутку удивленный Нестеров.

Встречный вопрос местного Сергея знающему человеку можно было расценить двояко.

— Забыл, где я работаю? – В глазах чертики мелькнули. – Из госпиталя звонили, поставили нас в известность, что они положили Савельева и сообщили дополнительно, что по дороге больной впал в кому. Сейчас находится в палате интенсивной терапии, в реанимации, другими словами. А что, Хорунжий ничего вам не сказал?

— Нет.

— Похоже на него.

— Сергей! – Что-то подсказывало Нестерову, что надо идти до конца. Какая тут, к черту, может быть конспирация. Тем более для него, давно вышедшего в отставку. – Выручи, пожалуйста.

— Чем могу?!

— При поступлении в госпиталь в приемном покое проводят осмотр пациента и составляют соответствующий документ…

— Допустим.

— Можешь снять копию и передать мне до отъезда?

— Тезка, уважаемый! Ты не понимаешь, чего просишь. Им запрещается выдавать на сторону документы о состоянии пациента. Под страхом судебного преследования…

— Даже посольству?

Тезка дрогнул.

— Не знаю, не уверен, не было прецедентов.

— Пожалуйста, Сергей! Особенно важно внешнее состояние пациента, есть ли травмы конечностей, головы, имел ли место ушиб головного мозга. Сергей, прошу тебя! Я должен взять этот документ с собой, иначе меня могут обвинить в нанесении Савельеву тяжких телесных повреждений. А этого, сам понимаешь, не было.

— Ничего заранее обещать не могу. Вопрос серьезный, может потребоваться обращение посла или лица соответствующего ему ранга в министерство здравоохранения, а уж те запросят госпиталь. Морока еще та, боюсь, не успею, даже, если согласятся помочь. НО! Где наша не пропадала! Попытка не пытка! Так, кажется, говорил известный советский государственный деятель Лаврентий Павлович Берия.

Местный Сергей внезапно улыбнулся, подмигнул и со значением сказал то, чего Нестеров от него никак не ожидал.

— Сам должен понимать!

Хрупкая преграда недоверия пала. Не сговариваясь, они поняли, увидели друг в друге СВОЕГО, коллегу, товарища по работе, как хочешь, это называй, главное – СВОЕГО.

Через пятнадцать минут Нестеров уже миновал второе КПП и в приподнятом настроении шагал к своему обиталищу. Освещенность дороги от торгпредства до гостевого дома заметно ухудшилась, фонари горели через одного и то вполнакала, но это обстоятельство не могло испортить в целом его живого настроя. Он вышагивал почти как на параде, разве что шаг не печатал. Шел и думал: «Везет же некоторым!» Хотя почему везет? Это же оперативное счастье, которое надо заметить, увидеть, понять и использовать! А иначе…