Книга Нестеров. Превращения, страница 156 – Руслан Григорьев

— Сергей Владимирович, Тамара Сергеевна! Завтра, как запланировано, поездка на океан. Он у нас здесь везде, но купаться рекомендуется в специально отведенных местах, так что придется добираться автотранспортом, на двух машинах. Если не хотите сгореть, выезд в восемь утра. Соответственно, до этого времени надо успеть позавтракать. Хотите, у нас, хотите, у себя.

Хозяйским взглядом он окинул стол и увидел нетронутый торт.

— Вика! С тортом придумай что-нибудь. Федору скажи, в конце концов.

Таким образом, всем без исключения стало понятно, вечер подошел к концу, даже без чая обошлись. Кирилл вызвался проводить дорогих гостей по слабо освещенной аллее к гостевому домику. У дверей любезно раскланялся и быстрым шагом, словно опаздывал, пошел к себе. Сергей стал возиться с замком и, не теряя времени, давал наставления Тамаре.

— Тома! Пожалуйста, иди сейчас вперед, я пока покурю. Приводи себя в порядок, делай, что там у вас положено, но спать не ложись, жди меня в гостиной. Когда зайду, веди себя естественно, спокойно, поддерживай разговор, как сможешь. Мне надо проверить, есть в нашей гостиной прослушка или нет. Сейчас самая подходящая ситуация. Я скажу тебе некоторые вещи, услышав которые, наши хозяева должны будут задвигаться, засуетиться. И уже завтра мы получим результаты. Так что давай, Томочка, действуй! – Она начала подниматься по лестнице, и он добавил ей вслед. – Я торопиться особо не буду, но и тянуть тоже не хочу, завтра вставать рано.

Нестеров достал сигарету, закурил и с удовольствием сделал первых две затяжки. Однако состояние покоя, которое охватило его поначалу, очень быстро улетучилось – он почувствовал, что в плотных зарослях у него за спиной кто-то есть. Наверняка свой, подумал он, и по-русски спросил, стараясь сохранять спокойствие.

— Кто здесь? – Молчание. – Выходите, или я уйду.

— Сергей Владимирович, – голос был незнакомый, подрагивающий, – не уходите, прошу вас. И не оборачивайтесь, пожалуйста, – торопясь, добавил незнакомец. – Они все видят, у них здесь камера стоит. Это Федя Родимцев, повар. Вы не верьте Хорунжему, Сергей Владимирович, я все слышал, что он говорил, врет он все. Не подбирал он меня, за камень выкупил у другого хозяина. Я для него и повар, и женщина его. – Федор говорил быстро, проглатывая отдельные буквы, пропуская слова. – Сергей Владимирович, я вам верю, я чувствую, вы – хороший человек, скоро в Москву полетите, я вам письмо дам, вы в ящик его бросьте. Я шесть лет дома не был, не знаю, мама, папа, братья живы или нет. Ничего не знаю. У меня паспорта нет, Хорунжий забрал, в сейфе держит. Вы, Сергей Владимирович, не верьте никому. Они здесь все – звери. Севку берегитесь, убить может. Кирка с хозяйкой спит, когда она ему прикажет. За всеми нами он следит, у хозяина еще несколько таких, как я. Вика кнутом меня бьет, очень больно, ревнует. Они меня в подвале держат. Мне сейчас к себе бежать надо, а то заметят, что меня нет. Не говорите никому обо мне, пожалуйста. Узнают, сильно изобьют меня. Я вам сейчас письмо свое дам. Не оборачивайтесь, просто руку назад отведите и потом спрячьте его, чтобы они не заметили.

Сергей выполнил просьбу, и в раскрытую ладонь лег конверт, который он прижал большим пальцем к ладони и тут же спрятал письмо в заднем кармане брюк. Зашелестели кусты, и наступила тишина, в которой по-особенному слышался стрекот цикад.