Онлайн книга «Петля Сергея Нестерова»
|
Сосед по кабинету был на месте. Стоя спиной к двери, копался в открытом сейфе. — Привет, Кирилл! — Здорово, Владимирыч! – Он повернулся и протянул руку. – Как съездил? — Нормально. Поставленные задачи решили, хотели продолжить, но сыграли отбой, и получилось, зря летали. А вы как? Кузьмин здесь? — Начальник на больничном, в госпитале, старуха-язва опять обострилась. Ты – за старшего. Так что принимай командование, а то меня совсем замучили: какие задачи, что делать, кто виноват – извечные, но от того не менее сложные для меня вопросы. А теперь ты – начальник, тебе и кормчее весло в руки. — Шутник! – Иронично и беззлобно откликнулся Сергей. – Так какие, говоришь, задачи ставит наше родное руководство? — Визуальная разведка, учащенный график встреч с агентурой, сбор информации о положении в Москве и на объектах обеспечения. Все вкалывают. Полученные материалы наверх отправляем, что дальше – не знаю. Я сам девятнадцатого и двадцатого по команде к Белому дому ездил. — И как впечатление? — Неоднозначно. – Кирилл боком присел на свой стол. – Народу там – куча немереная и вся разношерстная: студенты в стройотрядовских куртках, интеллигенты в костюмах и рубашечках, рабочие, казаки. Ты казаков в Москве, кроме как в ансамбле песни и пляски, видел? Вот и я тоже. У всех глаза горят – революция! Баррикады из чего попало строят, причем, абсолютно без понятия. Ну, какие это баррикады? Плюнь и рассыплется. Для танка или БМП – вообще, не вопрос. Хотя, может в этом есть свой расчет: на баррикадах и за ними – люди, и не будет мальчишка механик-водитель их гусеницами давить. Тем более что стариков, детей, женщин и просто любопытствующих немеряно. Но «революционеров» с горящими глазами все-таки больше. И между ними иногда мелькают люди нашей профессии, своих издалека узнаешь. За кого они? За белых или за красных – трудно сказать. Да и кто сейчас белые, а кто красные тоже неизвестно. В первый день ребят из военной контрразведки там встретил. По-моему, они тем же, чем и я занимались. Общее настроение у всей громадной толпы – восторг, эйфория, энтузиазм. Все творят историю. Надоела, наверное, тягомотина, говорильня, пустые магазинные полки, все надоело. Свободы хочу! — А чего так грустно? Что тебя смущает? — Понимаешь, мне кажется, что многие из тех, кто на баррикадах, до конца не понимают, чего хотят на самом деле. Протест ради протеста. Демократия, свобода… А спроси того или другого студента: а в чем ты не свободен, кто тебя так жестоко угнетает, дорогой ты мой? И вряд ли он сможет ответить на эти вопросы. И потом… – Кирилл нахмурил брови, собираясь с мыслями. – Как-то давно мне на глаза попалось и засело в голове высказывание кого-то из великих, – он попытался вспомнить, но не получилось. – Дословно не скажу, но смысл такой: революцию задумывают и делают романтики и лирики, а ее плодами пользуются подлецы и циники. Как бы и здесь того же не было. Тем более не знаю, у кого как, а моя агентура далеко не с лучшей стороны характеризует тех, кто верховодит всем этим процессом. С первого номера – до последнего… Нестеров, вспомнив первомайскую демонстрацию прошлого года, сообщения «Саблина» и других своих агентов, безрадостно вздохнул. — Может, ты и прав, Кирюха. – Отчего-то захотелось поменять тему разговора, и Сергей шутливо спросил: – Я когда зашел, ты в сейф смотрел. Искал кого? |