Книга Петля Сергея Нестерова, страница 289 – Руслан Григорьев

Знаешь, на все время, пока в командировке были, я ввел «сухой закон». Пока, думаю, боевые действия, пить нельзя. Ну, а когда мы взлетели, у каждого мужика оказалось по одной–две бутылки водки. В командировку же всегда берешь. Закуска тоже нашлась, еще летчики добавили. И мы сзади, в хвосте, накрыли такой обалденный стол, закачаешься. И вот, пока полтора часа летели, мы все эти запасы уничтожили. В веселом таком, приподнятом настроении садимся во Внуково. Я смотрю, значит, в окошко и говорю: «Приготовить оружие! Будут арестовывать, просто так не сдаваться. Понятно? А сейчас ведем наблюдение через иллюминаторы, поглядим, что нам Родина готовит». Смотрим: оцепления, вроде, нет. Стоит наш автобус ПАЗик и еще к трапу самолета подкатывает черная «Волга». Я думаю: «Чей же такой лимузин?».

Оказывается, это генерал Розанов вызвал свою машину. Идет по салону самолета важный такой. Я говорю: «Ребята, расступитесь, дайте генералу пройти». А он весь надутый, все всерьез воспринимает. Не прощаясь, сел в свою «Волгу» и укатил. Говорю командиру второй группы: «Толь, мог бы и тебя пригласить, как-никак вместе были, опять же два начальника». А Толя в сердцах сказал, как отрезал: «Да пошел он, козел!».

Сели мы в наш ПАЗик, все нормально. Даю команду: «Оружие зачехлить!» И покатились понемногу. Доехали до улицы Миклухо-Маклая, до перекрестка, практически до моего дома, и я попросил остановиться. Попрощался с ребятами, с каждым обнялись, и я им, значит, говорю: «Все, больше я вам не командир и каждый может поступать, как считает нужным. А я снимаю свои полномочия». Вышел из автобуса и остановился. Сердце, знаешь, чего-то защемило. Никогда такого со мной не было, даже задохнулся. Дошел до дома пешком. Вокруг ездят милиционеры, но меня ни разу не остановили, хотя время было двенадцать ночи. Тогда ведь в Москве ввели комендантский час. Я шел с большой сумкой, в которой пистолет с патронами валялись, так что можно было бы и пристать. Но обошлось как-то.

А в полдевятого утра двадцать второго я уже поднимался в свой кабинет.

Вот такое, брат, ГКЧП у меня было».

Сквозь сон, откуда-то издалека, Нестеров слышал, что кто-то его зовет. Голос становился все настойчивей и настойчивей: «Любимый! Ну, проснись, пожалуйста, пора вставать, на работу опоздаешь». Собрав в кулак остатки силы и воли, Сергей открыл глаза и увидел перед собой склонившуюся над ним жену.

— Вставай, родной! Уже пятнадцать минут восьмого. Тебе что на завтрак сделать?

Еще до конца не проснувшись, он сразу определился в своих желаниях – последних два утра ему только и снилась эта вкуснятина.

— Глазунью из трех яиц и с колбасой, если можно…

— Можно, но за качество колбасы не ручаюсь, – тихо рассмеялась Люба и пошла на кухню.

После контрастного душа Нестерову полегчало, хоть взбодрился немного. А то вчера или скорее уже сегодня, во втором часу ночи, как с аэродрома приехал, сразу в ванную, снял с себя командировочную грязь, в койку, и, как провалился, родной жене двух слов не сказал.

На плите шкварчала яичница, на столе – крупно нарезанный хлеб, немножко сливочного масла и любимая кружка – блаженство.

— Как вы тут, Любаш?

— Все нормально, Сереж. Дети с мамой на даче, я здесь кручусь. В понедельник, особенно вечером, обзвонились, спрашивали: где ты, когда будешь, как с тобой связаться? Я, как ты просил, всем одно и то же повторяла: «Звоните на работу, дома нет, когда будет: не знаю». Во вторник, после обеда, остался один, он и вчера вечером звонил, Вячеслав его зовут. Знаешь такого?