Книга Петля Сергея Нестерова, страница 286 – Руслан Григорьев

Начиная со второй ночи, мы уже ночевали в казарме, вместе с солдатами срочной службы. Хотя некоторые офицеры шумели: «Что мы тут будем со срочной службой, с солдатами?!». Я им говорю: «Вот что, товарищи офицеры, если хотите нормально жить и работать, делайте, как я вам говорю». Ты знаешь, я оказался прав на сто процентов!

Наша первая опергруппа ничего не придумала лучше, как поселиться в гостинице. Не знаю, что там у них с особистами не заладилось, только после их заезда, на следующее утро, все газеты были в заголовках: «Прибыли московские чекисты!», «Зачем приехали чекисты из Москвы?», «Что будут делать в нашей столице московские чекисты?» За ними тут же установили самое плотное наблюдение, им прохода вообще не было. Так что, всю операцию свели к нулю.

Мы, командиры групп, по телефонам периодически переговаривались между собой, но связь была открытая, поэтому говорили на птичьем языке.

Старшим по всему региону был Саша Ветров. Я ему рассказываю:

— Саша, у меня ситуация более-менее положительно развивается.

— А ты знаешь, – говорит он в ответ, – в Москве-то что творится? Там вообще завал, кто за Союз проигрывают.

— Ну и что, давай отделимся и установим здесь советскую власть – у меня тут все нормально.

Шутка, конечно, хотя не до смеха было.

— А куда нам возвращаться, Володя?

— А, зачем возвращаться? Привезем сюда детей, жен, будем тут жить.

Шутники, понимаешь. А что еще оставалось делать? Ни инструкций, ни приказов. Вообще, непонятно: в какую сторону грести?

В среду, двадцать первого, мы с Серегой Нестеровым опять поехали в город на разведку и решили зайти в нашу контору. Позвонили Холмогорову Федору Ивановичу, первому зампреду местного КГБ, тот вышел на улицу, провел нас к себе. Вот там я в первый раз сам добрался до комитетской спецсвязи. Звоню в Москву. Боже ты мой, начальник Управления на месте!

— Здрасьте, – говорю, – Владислав Петрович, я уже соскучился без вас.

Смотрю, чего-то он на мои шутки не реагирует, грустный такой. Я опять в том же духе.

— У нас тут все нормально: телевышку без всякого шума взяли, телевидение отключили, связь военную, правда, ненароком вырубили, но восстановили, переговоры второй день ведем – все как бы в нашу пользу складывается. Мы договорились вплоть до того, что они президента своего поменяют. Он уйдет в отставку, и будут новые выборы. От независимости своей тоже откажутся. Вот такие положительные, продвинутые переговоры у нас. Я думаю: все это потому, что избалованные они очень, в первый раз хоть какой-то отпор получили, а до этого ничего подобного не было. Здесь ни один партийный товарищ не выступил на митинге, никто не оскалился – без боя, шаг за шагом, сдавали позиции. Какая-то ненормальная ситуация была. Мы всего-навсего телевизор у них отключили, а они уже во всем на попятную идут, а если…

И вдруг начальник Управления перебивает меня и говорит буквально следующее.

— Все, что вы сделали, хорошо, молодцы. А теперь слушай меня. Значит так! Вышку сдать, переговоры прекратить, через три часа у вас будет председательский самолет, всем погрузиться и лететь в Москву. Понятно? Это – приказ!

«Ни хрена себе, – думаю, – полный финиш». Расстроился, сидим у Холмогорова, обсуждаем ситуацию. А одеты мы были, как отдыхающие, вроде в санаторий или дом отдыха приехали, ковбойки, джинсы. Правда, оружие у нас с собой, конечно, было. Я пистолет на заднице спрятал, под брюками. И надо же такому случиться, когда обо всем уже переговорили, стук в дверь и входит Председатель КГБ Республики. А он меня хорошо знал, поскольку я готовил материалы на Коллегию по борьбе с террором. Это была первая такая коллегия и его вместе с еще одним генералом назначили оппонентами. Они должны были и в хвост, и в гриву критиковать выработанное нами решение, чтобы, значит, родилась истина. Они, вроде как критикуют, а союзный Председатель со своим заместителем стоят, как скала, на страже истины. Коллегия на «ура» прошла, вот почему он знал меня, как облупленного.