Онлайн книга «Петля Сергея Нестерова»
|
— Семнадцать, в этом году в институт поступать будет. — По нашей линии пойдет? — Да нет, он по своему складу технарь, какие-то планы строит, но пока молчит. Родители, как всегда, все узнают последними. У тебя как? — Олегу пятнадцать, Ольге тринадцать. Я, когда пять лет назад из больницы вышел, думал, загнусь через год-два. Перспектива была реальная… — Да, Михалыч нам рассказывал… — Так вот. Олегу тогда десять исполнялось и на день его рождения я надел форму и по полной программе представился наследнику. Эффект, я тебе скажу, был поразительный, сам не ожидал. Он тогда так загорелся: хочу быть таким, как ты, пап. Книжки про чекистов стал читать, портрет Феликса на стол поставил. Знаешь, как я его наказывал? – С интересом глядя на Сергея, Моренов молча отхлебнул чайку. – Двойку получил, снимаем Феликса со стола, пока не исправит. — Ну, ты – садист, Нестеров. Зачем же по хрустальной мечте ребенка бить своими грязными ручищами? — Зато помогало. Но теперь вся эта лафа кончилась и портрет «Железного Феликса», лежит у него в ящике стола. — А чего так? — Насколько я понял, ребята, компания. Мне Оленька, дочь, рассказала, она же с ними крутится. «Ты что, дурак что ли? – говорят. – Дзержинский – палач и враг всех народов, а ты его портрет на стол ставишь». Олег, чтобы не спорить и в кампании остаться, прямо у них на глазах Феликса в ящик спрятал. Так что будет или не будет поступать в нашу альма-матер – это еще вопрос. Как жизнь сложится и история повернется. — Пока, Сереж, поворачивается не в нашу сторону. – Моренов достал сигареты и предложил Нестерову, тот отказался и вытащил свои. – И откуда только вся эта мразь повылезала? Попы-расстриги, академики-диссиденты. Вон, тот же Олег Калугин. Потомственный чекист, говорят, а сволочь, по-моему, первостатейная. Ребята из Ленинградского управления такого рассказали – не поверишь. Ваш генерал, между прочим, из разведки… — Да знаю. Мужики говорили: самый молодой генерал. За какие такие заслуги так высоко поднялся, трудно сказать, но отзывы – самые плохие. Его, собственно, в Ленинградское управление из Ясенево и сплавили… — А колыбель революции – помойка что ли, чтоб всякое дерьмо сплавлять? Да хрен с ним, с Калугиным. Не о нем сейчас речь. Я думаю, во многом мы сами виноваты. Не мы, конечно, с тобой, ну, ты знаешь, кого я имею в виду. Вот именно те, кого я имею в виду, и развели, понимаешь, демократию, отпустили вожжи, плюрализм мнений развели, одних народных фронтов в республиках создали мерено не мерено. А если фронт, значит – война. С кем? Догадайся сам с трех раз. Правильно! С центром, с Москвой, – и дальше продолжил с едкой иронией. – Мы ведь местные кадры зажимаем, не даем развиваться национальному самосознанию и культуре, не учитываем особенности менталитета коренного населения и так далее, и тому подобное. А какая такая война без оружия? Вот, ручонки к пистолетикам и автоматикам и тянутся. Да чего я тебе все это рассказываю, ты же в информотделе, наверняка, сам все читал… — И не только читал… — Точно. Мне еще Дима Старшинов звонил, просил оставить тебя у него в отделе, как выдающегося писателя. Но, сам понимаешь, во-первых, договор дороже денег, а во-вторых, «такая корова нужна самому». – Он хитро улыбнулся и спросил: – Про корову не обижаешься, нет? А то, что я моложе тебя на три года, на год позже Вышку кончал и сейчас начальник отдела, а ты – заместитель начальника отделения и у меня в подчинении? |