Книга Петля Сергея Нестерова, страница 153 – Руслан Григорьев

Закончив формальности, будущий отпускник вышел в коридор и завернул на лестничную площадку в надежде под сигаретку обдумать возникшую ситуацию. Там-то и нашел его Замятин.

— Сереж, извини, что так вышло! – Он стоял перед ним с виноватой, но открытой улыбкой, и казалось, что это все тот же Сашка, которого Нестеров знает, как самого себя. Замятин стал сбивчиво объяснять: – Понимаешь, это же Управление кадров. Я подумал: может лучше не афишировать, что мы – друзья? Тут личные связи как бы не приветствуются. Ну, знаем друг друга, учились вместе…

Сергей слушал и не мог понять такого хитросплетения взаимоотношений. Зачем и кому это нужно? Сколько он работал, никогда такого не было…

Воспоминания прервал голос стюардессы, объявившей о предстоящей посадке, и Нестеровы стали будить детей.

Как только они появились в зале прилета, к ним подошел коротко стриженный молодой человек, одетый в белую рубашку с коротким рукавом, заправленную в коричневые брюки. На ногах – носки и открытые кожаные сандалии. Несмотря на цивильную форму одежды, военная косточка все-таки проглядывала.

— Сергей Владимирович? – спросил он, обращаясь к Нестерову, и, получив утвердительный ответ, представился: – Сазонов, от Владислава Казимировича.

Это был «гонец» от особиста, с которым договаривался Миша Михайленко.

— Где ваши квиточки на багаж? Давайте сюда, – он передал их подошедшему сержанту в общевойсковой форме. – Не волнуйтесь: водитель получит и погрузит ваши вещи в машину, а пока пройдем в кафе, здесь рядышком. Отдохнете после перелета…

В маленьком заведении их встретили так, будто ждали всю жизнь. Хозяин, пожилой грузин в войлочной шапочке на седой кудрявой голове, излучал ненавязчивое, искреннее радушие и гостеприимство. Он по-настоящему, как путников после дальней дороги, хотел накормить и напоить. Есть они особо не хотели, но чтобы не обидеть человека, старшие Нестеровы по подсказке своего сопровождающего, видимо, не в первый раз посещающего кафэшку, заказали себе солянку, а детям жареного цыпленка – одного на двоих. Сам Сазонов, правда, даже перекусывать не стал и с видимым удовольствием пил холодную минералку, рассказывая о черных предсказаниях метеорологов на ближайшие дни и местных приметах, противоречащих официальным прогнозам. Принесли обжигающую солянку в глиняных мисках, шкварчащего цыпленка, ароматный горячий хлеб, гору остро пахнущей зелени на блюде и подарок от хозяина – кувшинчик холодного белого вина. Дети ели руками, получая от этого еще большее удовольствие, а Люба с Сергеем, обжигаясь, за милую душу проглотили вкуснятину под названием солянка, и неважно, что это было: второе или первое, выскребли все до последней капельки, еще хлебушком на донышке себе помогли. Расплатиться им Сазонов не дал. К тому же хозяин денег за съеденного детьми цыпленка не взял, почти обиделся: «Какие деньги, слушай? За счастье деньги разве берут? Видеть, как эти дети кушали, что может быть дороже в жизни?» Растроганная Люба не выдержала и поцеловала старика в небритую щеку, а он только махнул рукой и ушел, отодвинув занавеску, на кухню.

Отель на берегу Тбилисского моря оказался гостиницей «Турист» с видом на водохранилище, и проживали в ней, в основном, местные командированные и отдыхающие, русских – по пальцам перечесть. Им дали двухкомнатный номер с душем и умывальником, единственное неудобство – туалет в конце коридора. Не генеральские, конечно, хоромы, но жить можно. Олю, как младшенькую, определили на диван, для Олега взяли у администратора на этаже раскладушку, а сами устроились в спальне на двух кроватях, разделенных тумбочкой. Нестеровы разложили по полкам, развесили по шкафам вещи и пошли осматривать окрестности. Территория пансионата была большой, за один раз не обойдешь. Много зелени, все чистенько, ухожено: дорожки, посыпанные гранитной крошкой и ограниченные бордюрным камнем, покрашенным в белый цвет; фонарные столбы с громкоговорителями, из которых, без скидок на возможности человеческих барабанных перепонок, ураганом несся «Танец с саблями» Арама Хачатуряна. Невысокие деревья с густыми кронами давали приятную тень, что оказалось немаловажным при довольно ярком солнышке. По нахоженной дорожке они вышли на пляж водохранилища, названного Тбилисским морем, и Оленька, обрадовавшись, полетела босиком к воде, но только тронула воду и тут же отступила – холодно еще было. Дело близилось к вечеру, и все очевиднее вставал вопрос, где и что они будут ужинать. Нестеровы стали возвращаться, и тут на аллее появился средних лет мужчина, лицо которого Нестерову было явно знакомо. Он не успел сообразить, где с ним встречался, как услышал: