Книга Шпионская леска, страница 19 – Лен Дейтон

— Мне необходимо как следует выспаться… Высадите меня на углу. Сигарет куплю.

Тичер затормозил возле магазина.

— Закрыто, — заметил он.

— Ничего, у входа есть торговый автомат.

— А… — протянул Тичер.

Я открыл дверцу, сказал, повернув голову:

— Спасибо за угощение. Еще раз поблагодарите Клемми. Извините, если утомил вас… — Тичер оказался столь радушным хозяином, что даже позволил мне принять горячий душ. Я почувствовал себя после этого намного лучше, одна лишь мысль не давала мне покоя: а вдруг грязь, облепившая мое тело за последние недели, забила сток в ванне хозяев? — И еще: передайте, пожалуйста, мои наилучшие пожелания Фрэнку.

Тичер кивнул:

— Я говорил с ним по телефону. Он советует вам держаться подальше от Руди Клейндорфа.

— В таком случае можете не передавать ему наилучших пожеланий.

Он саркастически усмехнулся, завел мотор и, как только я захлопнул дверцу, помчался прочь из Крейцберга. Человек торопился к жене… Я глубоко вздохнул. Воздух Крейцберга был сильно загазован: поблизости находились гэдээровские электростанции, работавшие на мазуте. Восточный сосед не особенно заботился об охране окружающей среды: дым из труб истреблял зеленые насаждения, обжигал горло, оседал на губах… И этот омерзительный химический привкус во рту… Берлинский воздух!

Я дождался, когда машина Тичера скроется за поворотом, и, убедившись, что за мной никто не наблюдает, подошел к стоявшему на тротуаре красному «фольксвагену-гольфу». Постучал по стеклу — Вернер Фолькман открыл дверцу, впуская меня на заднее сиденье.

— Ну, слава Богу! С тобой все в порядке, Бернд?

— Почему ты спрашиваешь?

— Где ты был? — Вернер умел скрывать свои чувства, но я заметил, что он взволнован.

— Что-нибудь случилось? — спросил я.

— Шпенглер… Его убили…

У меня комок к горлу подкатил. Старею? Или становлюсь сентиментальным?

— Убили? Когда?

— С тем же успехом можно спросить об этом тебя.

— Что ты хочешь сказать, Вернер? Полагаешь, что я убил беднягу Шпенглера? — Реплика Вернера показалась мне на редкость неудачной: я успел привязаться к несчастному алкоголику.

— Я видел Джонни. Он искал тебя, хотел предупредить, что в доме полиция.

— С Джонни-то все в порядке?

— Джонни доставили в полицию: допрашивают как свидетеля.

— У него же нет документов!

— Увы! Ему теперь достанется.

— Ничего, Джонни — ловкий парень, как-нибудь выкрутится.

— Знаешь, Берни, если ему пригрозят высылкой на родину, он, пожалуй, со страху может лишнего сболтнуть.

— Он ничего не знает.

— А вдруг догадывается?

— Черт возьми! — Я попытался вспомнить, что именно мог бы заметить Джонни.

— Нагнись! — скомандовал Вернер. — Полицейские выходят из дома.

Я согнулся в три погибели и улегся на пол. В нос шибануло запахом резиновых ковриков. Вернер продвинул правое переднее сиденье вперед до упора, чтобы мне было не так тесно: старина Вернер ни о чем не забывал. Внешне он казался флегматичным, сдержанным и вполне заурядным человеком, но это только внешне: в действительности Вернер Фолькман был по-своему романтичным, одержимым — его сжигала пламенная страсть, страсть к шпионажу. Он изучал шпионские саги времен холодной войны, опубликованные и неопубликованные, с таким же восторгом и благоговением, с каким иные болельщики изучают истории любимых футбольных команд. Из Вернера получился бы идеальный разведчик. Увы, идеальные разведчики — как, впрочем, и идеальные мужья — имеют слишком мало шансов выжить: их действия легко просчитываются заранее. Капризная судьба благосклонна к более импульсивным натурам…