Книга Убийство во французской книжной лавке, страница 17 – Грег Мосс

Она назвала цену, которую Зои сочла разумной, и они договорились, после чего Зои поспешила уйти с напитками и снеками. Как только все было съедено и выпито, уборщицы прошлись по дому, протирая остальные окна, чтобы все выглядело ярче и приятнее, в то время как грузчики сновали туда-сюда, доставляя первоначальный запас книг, насчитывающий около трех тысяч томов. Это был тщательно отобранный список элитарной, массовой и научно-популярной литературы, в основном на французском и английском, но также и на других основных европейских языках: немецком, итальянском и испанском. Зои попросила грузчиков сложить коробки, не распаковывая их, поскольку хотела сама расставить книги по полкам.

К двум часам пополудни дел осталось совсем немного. Уборщицы закончили полировать бесконечные книжные стеллажи, и теперь во всем помещении восхитительно пахло пчелиным воском. Зои расплатилась с ними, и те ушли, довольные и наличностью, и щедрыми чаевыми. Затем хозяйка предложила грузчикам пообедать в «Оберж Сент-Катрин» за ее счет, и они с готовностью согласились.

Заведение было переполнено, но, к счастью, нашелся столик, который недавно освободили несколько бельгийских туристов. Зои оплатила утренние горячие напитки и выпечку, заранее включив в счет блюда для трех мужчин, а также холодное светлое пиво в бутылках, на что худощавый официант с видом явного презрения изрек:

— Странно заказывать пиво, когда обедаешь в самом сердце лучших виноградников.

Зои предпочла не переводить этот комментарий грузчикам и объяснила ему, что в Англии вино считается вечерним напитком. Она узнала, что официанта зовут Патрик Лаграсс и он живет над café-рестораном со своей сестрой, которая работает на кухне. Зои спросила, не знает ли он, где находятся виноградники Мориса, и Патрик жестом указал на запад, добавляя:

— Собираетесь отправиться на поиски?

— Прошу прощения?

Прежде чем Патрик успел ответить, его позвали обслуживать другой столик, где пришлось двигать стулья для приема большой компании, и он покинул Зои, оставляя ее в замешательстве. Она поблагодарила грузчиков, вручив каждому по новенькой двадцатифунтовой банкноте «за доброту» и пожелав им счастливого пути домой. Они ответили, что надеются вечером сделать остановку в каком-нибудь пригороде Парижа, но не станут задерживаться надолго.

— Чур меня! – усмехнулся бригадир.

— Что вы имеете в виду?

— Жить здесь. Ну, в это время года здесь терпимо, если вам нравится такая жизнь. Но зимой все будет по-другому. Станет холодно, знаете ли.

— Да, я знаю.

— И люди здесь другие, если позволите высказать мое мнение.

О боже. Надеюсь, он не собирается заявить: «Я не расист, но…»

— Продолжайте, – подбодрила она его.

— Мы с родителями переехали в Йоркшир из Хакни. Деревенские – они забавные. Не любят чужаков. Или относятся к ним терпимо до поры до времени, а потом хотят избавиться от них. Мы продержались там полтора года. Я имею в виду, что, возможно, будет нелегко преодолеть барьер, стать для них своей.

«Да, – подумала Зои. – Возможно. Но я не позволю этому сбить меня с пути».

Зои оставила грузчиков обедать и по переулкам поднялась обратно на площадь. Она вспоминала, как впервые увидела Сент-Катрин, когда еще подростком работала ассистенткой знаменитой французской актрисы театра и кино Аделаиды Амур на фестивале в Авиньоне, неподалеку отсюда, в Провансе. Аделаида уже была звездой, когда весной, за год до этого, сводная сестра Зои, Мэйзи Купер, раскрыла «убийство в театре», как окрестила его газета «Чичестер обсервер».