Книга Джули Чан мертва, страница 127 – Лианн Чжан

— Да?

Я вздрагиваю: его голос звучит совсем рядом. Он появляется, будто джинн из бутылки.

— Подготовь главный зал. Мы примем Джули в нашу семью!

Кто-то оказывается у меня за спиной, все происходит слишком быстро, я не успеваю обернуться. Свист. Удар.

Бах!

Я валюсь на пол, в ушах звенит. В висках пульсирует боль, в глазах темнеет. Вокруг мелькают изящные щиколотки, слышатся нежные воркующие голоса.

Темнота.

Пахнет резко и едко. Аммиаком.

Я дергаюсь и просыпаюсь, закашлявшись, выталкивая из себя этот застоялый воздух, не дающий дышать. Он будто въелся мне под кожу.

В глазах сухо, будто песка насыпали.

Передо мной на коленях Белла Мари, она в прозрачном белом платье, почти как у невесты. Волосы заплетены в две косы, на концах черные банты. Она ставит рядом горшочек с вонючим порошком; должно быть, именно его запах привел меня в чувство.

Я оглядываюсь. Высокие потолки, мраморный пол. Мы в столовой. Столы и стулья убрали, жалюзи опущены, вокруг густые сумерки, только дрожат огоньки свечей.

Голова раскалывается, трещит.

— Меня что, ударили по голове?

— Нам пришлось, – говорит она, и между бровей у нее появляется складка, будто ей и правда жаль. – Поверь, мы не хотели. Нам самим было очень тяжело.

— Это я тебя ударила, – говорит София. Она стоит с остальными девочками в дальнем конце комнаты. На всех одинаковые белые платья, волосы собраны в аккуратные косы. – Может, так больно вышло, потому что я сейчас хожу на кикбоксинг. Надеюсь, не слишком сильно получилось.

— Вообще-то, очень. – Я поднимаю руки, чтобы потереть макушку.

Не получается. Я опускаю взгляд. Мои руки прикованы к деревянному стулу. Металлическими цепями. Паника бьется в горле удушливыми толчками. Какого черта? Они меня приковали?

— Ой, нет! Прости! – всхлипывает София.

— Ай, – говорит Лили.

— Бедная, бедная Джули, – воркует Эммелин.

— Не переживай, болеть будет всего, ну, дня три, – говорит Майя.

— У меня четыре было, – добавляет Ана. – Но у меня низкий болевой порог. Ты такая сильная, Джули. У тебя точно все будет нормально.

Мне стоит огромных усилий сохранять спокойствие. Не послать их подальше!

Айла сейчас тоже где-то связана? Ей, наверное, страшно, она одна.

Нужно выбраться отсюда и помочь ей.

Нужно просто пережить этот последний этап, и я сбегу.

Я лучше брошусь в чертов океан, позволю акулам или гигантскому кальмару разорвать меня на куски, чем останусь здесь.

— Как мне стать частью семьи? – спрашиваю я. – Я очень хочу. Поскорее, потому что я так, так сильно вас всех люблю.

— О! – восклицает Белла Мари, подпрыгивая. – Обожаю твой энтузиазм, люблю тебя, Джули. Тогда начнем. – Она плавно проходит в конец комнаты, где стоит старый граммофон, и поправляет иглу. В воздухе, потрескивая, начинают играть «Посрамив нечестивых» из «Реквиема» Моцарта.

— Виктор! – зовет она. – Принеси Николая.

Виктор входит с портретом Николая. Ставит его на мраморный постамент и зажигает перед рамой свечу.

Николай смотрит на меня своим единственным голубым глазом, и в мерцании свечи его силуэт будто двигается.

Виктор встает позади портрета.

Белла Мари нежно проводит рукой по раме.

— Николай был первым, кто поклялся Это в верности. Однажды ночью, во сне, Это передал ему послание. Попросил пожертвовать ему что-то очень дорогое – глаз. И, когда Николай проснулся, он понял – всем сердцем, – что должен последовать указаниям Это. И тогда он взял ложку и…