Книга Джули Чан мертва, страница 129 – Лианн Чжан

— Мне было очень грустно, – добавляет Майя. – Я плакала часами, когда Это наконец услышал меня.

— И я плакала, – вторит Эммелин. – Безутешно.

— Я испытала оргазм, – говорит Келли, широко раскрывая глаза. – Я почувствовала, как Это вошел в меня. Много раз. Это было потрясающе. Тело билось в судорогах до утра.

Ну спасибо, Келли. Спасибо за ненужные подробности.

— Тогда зачем здесь Николай? – спрашиваю я. – Если мне достаточно просто сказать это в голове?

— Для поддержки, разумеется, – отвечает Белла Мари. – Давать клятву, отказываться от чего-то дорогого может быть жутко страшно. Его портрет здесь, чтобы напоминать тебе о величии, к которому привела его жертва. Чтобы показать – все это не зря.

— А вы не останетесь?

— Принесение жертвы – священный процесс. Ты должна остаться наедине с Это. Присутствие члена семьи может оказать лишнее давление. Но свидетель все же нужен, чтобы знать, что ритуал завершен, – она указывает на Виктора. – Когда твою жертву примут, ты передашь знание свидетелю, и тайна будет храниться вечно.

— Подождите, значит, Виктор знает все ваши обещания?

Белла Мари кивает.

— Это обязанность, которую исполнял его отец и все его предки до него. Семейное наследие, его долг.

— А если он расскажет?

— Он сгорит в священном огне.

Не выдержав, я смеюсь, но Белла Мари вздрагивает и недоуменно вскидывает на меня взгляд.

— О. – Я прочищаю горло. – Вы серьезно.

— Дорогая, я все это время говорила серьезно. Я раскрываю тебе истину мира. Здесь не до смеха.

— Поняла. – Я прикусываю язык. – Прости.

Она разглаживает свое белое платье.

— Ничего, – говорит она. Очевидно, недовольна. – Мы оставим тебя. Вы трое, ведите себя хорошо, – она улыбается мне, Виктору и Николаю, затем жестом зовет остальных девочек за собой. Они собираются за ней цепочкой, как утята, помахав мне на прощание.

— Удачи, – говорит Белла Мари.

— Я буду за тебя молиться, – говорит Келли.

— Скоро ты станешь частью семьи, – говорит Майя. – Официально. Одной из нас!

— Нашей семьи, – добавляет Эммелин.

— Надеюсь, у тебя голова скоро пройдет, а то мне будет очень неловко, – говорит София. – Но ты все равно красивая.

— Очень красивая, – вторит Ана.

— Потрясающая, – говорит Лили. – Правда.

Дверь захлопывается за ними, эхо разносится по пустому залу.

Я смотрю на Николая. Одноглазый, как пират.

На Виктора, который безучастно смотрит на стену.

Поднимаю руки, проверяю оковы. Цепи звякают, впиваясь в запястья.

Я вздыхаю.

Как я вообще сюда попала? Я всего лишь хотела стать инфлюенсером.

Я смотрю на странную тень за спиной Николая.

Похоже, пора сделать подношение дьяволу.

— А что обычно предлагают?

Взгляд Виктора скользит ко мне.

— Мне не дозволено говорить.

Я закатываю глаза.

— Ну да, ну да. Не то сгоришь в священном огне. Ты правда в это веришь?

Он хмурится, явно задетый моим недоверием.

Что ж, справедливо. Ему здорово промыли мозги. Целая линия Викторов-старших, воспитанных быть секс-игрушкой и исполнять роль священного свидетеля этих жертвоприношений. Дикость.

Пожалуй, сейчас мой единственный шанс вытянуть из него хоть какие-то ответы: Белладонны ведь не смогут вмешаться.

— Тебе хорошо платят? – спрашиваю я.

— Служить Мельнибургам – уже само по себе награда. Это величайшая честь в мире.

Ну да. Конечно. Он буквально раб.