Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 69 – Рина Белая

Минут через пять он жевал уже с увлечением, не особо разбирая, что именно ест, но отчетливо замечая, как исчезает голод и проясняется голова.

Закончив трапезу, положил ложку, выдохнул… и тут посуда исчезла. Просто — раз! — и все: ни тарелок, ни салфетки, ни капли соуса на столе. Словно ничего и не было.

Вася еще немного посидел, постучал пальцами по столешнице, подумал…

Ни телевизора, ни приставки, ни ноутбука, ни телефона, ни даже одной-единственной кнопки, которую можно было бы нажать, здесь не было.

— Ну и чем, простите, тут вообще занимаются? — пробормотал он, глядя в никуда.

И словно по какому-то непонятному ему сценарию, из ниоткуда появились ангелы. Мягко ступая, с красивыми лицами и сияющими улыбками, они встали в полукруг и запели хором:

В раю у нас — покой и свет,

Читаем вслух «Как жить сто лет»,

Сажаем мяту, моем пруд —

И каждый день…

— Я понял, понял! — резко перебил Вася, вскидывая руки.

У него дернулся глаз. Почти незаметно — но достаточно, чтобы сам он это почувствовал. Он быстро надавил пальцами на веко, пытаясь унять тиканье.

— Тебе плохо? — тут же забеспокоился один из ангелов, шагнул вперед и, распахивая руки, грациозно расправил длинные рукава, словно собирался укутать Васю облаком своих объятий.

— Нет-нет, не надо, — быстро отмахнулся Вася, чуть отпрянув. — Я в порядке. Просто… не готов. Ну, знаете, слушать песни.

Ангелы переглянулись.

— Конечно, мы понимаем, — мягко произнесла девушка-ангел, склонив голову чуть вбок.

— Если ты не хочешь слушать песни, может… споешь сам? — предложила другая, сложив пальцы сердечком и весело подмигнув.

Остальные ангелы тут же засияли, дружно закивали и захлопали в ладоши.

— Я?.. Что?.. Нет. Спасибо. Я… — Вася замер.

— Ты ведь знаешь песню про любовь? — спросила третья.

— Ну… знаю, — машинально ответил он.

— Чудесно! Спой ее нам.

— Я… — попытался возразить Вася, но наткнулся на двенадцать пар глаз, полных ожидания, любви и непоколебимой решимости услышать его песню.

Он понял. Эти не отстанут.

— Твою ж мать… — выдохнул он сквозь зубы, набрал полную грудь воздуха и запел единственную песню группы «Чайф», что пришла в голову:

Бутылка кефира, полбатона

Бутылка кефира, полбатона

А я сегодня дома

А я сегодня дома

А я сегодня дома один…

На-на-на… что-то там еще было… — он отчаянно пытался вспомнить куплет, но мозг выдал только белый шум. И тогда он рванул в припев:

И, в общем, все равно

И, в общем, все равно…

…А потом застыл. Он не помнил, что дальше. Слова выскользнули, как кусок мыла.

Ангелы тоже замерли.

А потом… зааплодировали. Как-то несерьезно и даже не слишком искренне.

— Смело, — сказал один из ангелов.

— Оригинально, — подхватил другой, пряча неловкость за сияющей улыбкой.

И тут же кто-то из них напомнил:

— О, так ведь пора чистить пруд!

— А у меня очередь поливать мяту, — подхватил следующий, уже пятясь к выходу.

— А я доить коз, — добавил третий.

Они разошлись так же внезапно, как появились.

Васе ничего не оставалось, кроме как тоже идти… куда-нибудь. Ну он и пошел… в сад.

Сад оказался огромным. Бесконечные аллеи, клумбы, качели, мягкие лежанки под облачными деревьями. Все приглушенное, мягкое, приглаженное.

Вася выбрал одну из качелей, сел и, слегка покачиваясь, стал слушать пение райских птиц. Их кристально чистые, безупречно выверенные голоса сливались в единую партитуру — будто невидимый дирижер вел их крылышком по строкам небесного нотного стана.