Книга Чужак и не его Сновидица, страница 62 – Рина Белая

— Тогда у тебя тоже будет просьба.

Он медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло опасное любопытство.

— Просьба? – переспросил он негромко, будто пробуя это слово на вкус.

Я кивнула.

— Сейчас ты выполнишь мою просьбу. Потом я выполню твою.

Я продолжила сразу, не давая ему перебить:

— Но при условии, что она не будет связана с риском для моей жизни. И не заставит меня предать корону, – я запнулась, чувствуя, как горят щеки, но все равно заставила себя договорить: – И не будет затрагивать мою честь. Никаких прикосновений. Никакого принуждения к близости. Это должна быть услуга, которую один человек может оказать другому, не теряя достоинства.

— Слишком много слов, Сновидица, – сказал чужак с едкой усмешкой.

Я упрямо встретила его взгляд.

— Согласен?

Усмешка стала шире, но почти сразу исчезла, уступив место странному задумчивому прищуру. Он откинулся глубже в кресле и несколько раз постучал пальцами по подлокотнику, не сводя с меня глаз.

— Ты обложила мою будущую просьбу таким количеством «если», что мне почти расхотелось ее принимать.

— Это значит «нет»?

Он не ответил сразу.

В кабинете снова стало тихо. За окнами шумел ветер, лампа на столе едва слышно потрескивала, а я стояла посреди комнаты, мысленно моля Зарницу, чтобы он согласился.

Чужак качнул головой.

— Это значит «да».

Утро в Обители началось не с привычного колокольного звона, а с тишины, которая показалась мне почти оглушительной. Я открыла глаза и еще несколько минут лежала неподвижно, глядя в потолок кельи. За окном занимался рассвет, где-то далеко внизу море билось о скалы, а Ливия еще спала, отвернувшись к стене.

Я осторожно села, прислушиваясь к себе. Голова оставалась тяжелой, веки все еще тянуло вниз, ладони ныли под бинтами, плечи затекли от сна в одежде. Но привычной рези в глазах не было. И той пустоты внутри, когда тело вроде поднялось, а ты сама осталась где-то под одеялом, тоже не было.

Я медленно встала. Несколько секунд просто стояла на месте, прислушиваясь к собственному телу, а потом осторожно повернулась вокруг себя. И еще раз – чуть быстрее. Комната слегка поплыла, но почти сразу вернулась на место.

Семь часов крепкого, глубокого сна после прыжка в чужую реальность оказалось достаточно, чтобы мир перестал напоминать рассыпающуюся мозаику. Я едва заметно улыбнулась и, стараясь не разбудить Ливию, вышла в коридор.

В купальне было пусто – колокол еще не прозвенел, и Обитель спала. Я набрала горячей воды в таз и заняла одно из лучших мест у стены, подальше от сквозняков. Вода обожгла кожу, окончательно прогоняя остатки сна и оставляя после себя только одно ясное понимание: у меня есть два дня. Два дня, чтобы набраться сил и сделать все правильно.

Я справлюсь. А иначе – никак.

Когда я вернулась в келью, Ливия уже проснулась и сидела перед маленьким зеркалом, медленно расчесывая волосы. Она посмотрела на меня через отражение, но ничего не сказала. Я тоже промолчала. Заправила кровать, стряхнула с покрывала следы засохшей пыли и мельком подумала, что пора переставать засыпать в обуви – особенно если я собиралась и дальше делать вид, будто со мной все в порядке. Потом взяла сонник, накинула плащ на плечи и направилась к двери.

Зал Семи Огней находился в самом центре Обители.