Книга Чужак и не его Сновидица, страница 59 – Рина Белая

— Спасибо, – выдохнула я, на мгновение прикрыв глаза.

Ливия, до этого спокойно расчесывавшая волосы, замерла. Потом повернула голову, и на ее лице появилось искреннее недоумение.

— За что?

— За булочки. Что выбросила.

Она нахмурилась.

— О чем ты, Мирена? Я ничего не трогала в твоих вещах. И тем более ничего не выбрасывала.

Я замерла.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Потом я снова повернулась к пустому ящику. Я попыталась представить, как этот беспощадный воин – с тяжелым взглядом и надменной усмешкой, – наводит порядок в моей келье и выбрасывает заплесневевшие булочки.

Картина не складывалась. Совсем.

Но никто другой сделать этого не мог.

Я опустилась на край кровати, чувствуя, как привычная реальность дает еще одну тонкую трещину. Неужели это сделала я сама? Какая-то часть меня, пока я спала, решила, что в следующее воскресенье мне достанется вдвое сильнее, если булочки не исчезнут, а просто покроются еще большим слоем плесени. Такое ведь возможно?

— У тебя такой вид, будто ты привидение увидела, – голос Ливии заставил меня вздрогнуть. – Ложись спать.

Я легла, не раздеваясь, и долго смотрела в стену. Ливия снова принялась за свои вечерние ритуалы. В тишине кельи особенно отчетливо слышались стук стеклянных баночек о дерево и тонкий звон фарфоровых крышечек.

Мысли текли вяло. Я пыталась понять, зачем одному человеку столько баночек с маслами и эссенциями, если для того, чтобы привести себя в порядок, вполне достаточно обычного мыла. Да, после него кожа не будет пахнуть так тонко и приятно. Зато тело будет чистым. Разве не это главное?

Но для Ливии, видимо, смысл был в другом. В создании еще одного барьера между собой и остальным миром – тонко пахнущего белыми цветами.

Я потянулась за одеялом и накрылась самым краем.

— Будешь спать в одежде? – спросила Ливия, глядя в маленькое зеркало и не переставая аккуратно втирать что-то в кончики волос.

— Да.

— И в сапогах?

— Да.

Она несколько секунд смотрела на меня в зеркало, потом обернулась.

— Все закончилось, Мирена. Он больше не появится. Мы в безопасности.

Я продолжала смотреть на дрожащие тени на стене, чувствуя, как внутри медленно поднимается холодное понимание.

Ничего не закончилось.

Я закрыла глаза, погружаясь в темноту. Где-то там, за пределами Ильвара и здравого смысла, для меня все только начиналось. И «безопасность» было последним словом, которым я решилась бы описать этот мир.

Кабинет Уоллов занимал угловую часть второго этажа и выходил окнами на северный склон долины. В прошлый раз я почти не успела его рассмотреть: тогда все сводилось к страху за жизнь профессора, да и за свою собственную. Теперь все было иначе, и я смотрела на окружающее пространство не сквозь темное марево перехода, а стоя прямо посреди кабинета.

Стены из темного дерева были увешаны охотничьими трофеями: массивные лосиные рога, череп вепря с кривыми клыками и целая коллекция арбалетов, закрепленных на темно-зеленом сукне. Вдоль глухой стены тянулись высокие книжные шкафы; внизу темнели ряды ящиков, часть из которых осталась выдвинутой. В них виднелись бумаги, карты, прошения. На полу лежал тяжелый ковер, а поверх него тянулись подсохшие полосы грязи – от двери к массивному письменному столу у окна.