Книга Чужак и не его Сновидица, страница 56 – Рина Белая

Еще неделю назад я бы старательно записывала каждое слово.

Теперь я сидела и смотрела на аккуратные чертежи с глухой пустотой внутри.

Густой полумрак аудитории, землистый запах масел, тихий скрип мела по доске – все это вдруг показалось мучительно далеким от того, во что на самом деле может обернуться сон. Кровью на мраморном полу. Веревками на чужих запястьях. Страхом проснуться не в своей постели, а в чужом доме среди существ, способных убить меня раньше, чем я успею вдохнуть.

Я слушала ее рассказ о зеркальных щитах и мысленно усмехалась. Ни один зеркальный щит не спасет от арбалетного болта, выпущенного прямо в голову в пространстве, которое официально считается всего лишь «игрой подсознания». Но никто из присутствующих об этом даже не задумывался.

Они изучали сны как нечто, что можно разложить по схемам, описать в докладе и обсудить за кафедрой. И впервые за все годы в Обители я почувствовала между собой и остальными странную, почти непреодолимую пропасть.

Когда занятие наконец закончилось, я вышла на открытую террасу. После душного полумрака аудитории морской воздух обжег лицо почти болезненной свежестью. Хотелось задержалась здесь подольше, однако впереди ждали другие занятия, и пора было идти.

У самого поворота к главному корпусу я увидела Гэвина и Дорна. Они шли рядом и о чем-то негромко переговаривались. Со стороны это выглядело как обычная прогулка двух коллег. Но я замерла, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок.

Я хотела развернуться, но было поздно – Дорн уже заметил меня.

— Мира.

— Магистр, доброе утро.

Я перевела взгляд на профессора и заставила себя слегка склонить голову.

— Профессор Уолл… рада, что вам стало лучше.

Он не сказал ни слова. Лишь скользнул по мне быстрым взглядом – слишком коротким, чтобы его можно было назвать беспокойством.

— Ты все так же бледна, – мягко произнес Дорн.

— Простите, магистр. Я плохо спала, – ответила я, не поднимая глаз.

Он едва заметно покачал головой.

— Загляни после лекций к дежурной сестре. Пусть осмотрит тебя и выпишет успокаивающих настоек.

— Да, магистр.

Мой голос прозвучал тише обычного.

Несколько секунд никто не говорил. Ветер трепал мои распущенные волосы, бросал пряди в лицо, и я вдруг поняла, насколько жалкой кажусь рядом с ними обоими.

— Почему волосы распущены, Мира? – произнес Дорн после короткой паузы. – В Обители существуют правила внешнего вида.

Я медленно подняла руки к груди, собираясь убрать волосы, и тут же остановилась. Повязки туго стягивали ладони, пальцы слушались плохо. Несколько секунд я просто стояла перед ним с неловко поднятыми руками, не зная, что ответить.

— Можно было попросить соседку помочь, – заметил он.

Я опустила руки.

— Я не стала бы просить Ливию о такой услуге, магистр.

Ветер снова бросил темные пряди мне в лицо.

— Повернись, – спокойно сказал Дорн.

На мгновение я застыла, потом все же подчинилась. Я услышала за спиной его шаги, а затем почувствовала, как он собрал тяжелые влажные пряди в ладонь, ловко разделил их и начал переплетать. Он двигался уверенно и удивительно спокойно – так, будто заплетал волосы не впервые. Я стояла неподвижно. Рядом молчал профессор Уолл.

— Есть лента? – спросил Дорн.

Я отрицательно качнула головой.

Тогда он достал из нагрудного кармана темный платок и перехватил им косу.