Книга Чужак и не его Сновидица, страница 266 – Рина Белая

Я сжала онемевшими пальцами подол рубахи. Похоже, Мархуса Старраку так и не удалось напугать. Зато со мной он наконец добился нужного эффекта.

— Спрашивай.

— Когда переносишься, тело исчезает? – задал он первый вопрос.

— Да.

— Вижу, ты способна переносить одежду. Значит, можешь переносить и другие предметы?

— Только то, что могу удержать в руках, – соврала я, не моргнув и глазом, осторожно проверяя, знает ли он правду о границах моего дара.

Судя по его реакции, ложь осталась незамеченной.

— Поэтому тебе не удалось его забрать? – Он качнул головой в сторону Мархуса.

— Да. Он слишком тяжелый.

— Как выбираешь место выхода?

— По человеку, – ответила я. – Я должна знать его в лицо. Только тогда смогу открыть к нему проход.

О том, что мне достаточно изображения места – фотографии, гравюры, рисунка или даже чеканки на монете, – я промолчала. Судя по тому, как внимательно Старрак принимал мои ответы, живого Проводника здесь либо никогда не изучали, либо это было очень давно.

— Во сне ты чувствуешь боль?

— Да.

Старрак отложил шприц прямо на каменную платформу, у самого плеча Мархуса, и достал из чехла на поясе короткий тонкий клинок.

— Запястье.

Прежде чем я успела отшатнуться, он схватил меня за руку, дернул на себя и быстрым, точным движением сделал надрез. Вспыхнула острая боль, но на этот раз я удержала крик. По коже потекли алые струйки. Старрак размазал выступившую кровь по коже большим пальцем и с силой надавил прямо на разрез, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Боль пробила до самого плеча. Сон дрогнул. На краю поля зрения зашевелилась темнота, расползаясь неровными пятнами.

Старрак сразу это заметил. Его взгляд метнулся к черноте и проследил за ее движением. Давление усилилось.

Я дернулась. Ноги подогнулись, и я просела, едва не упав на колени.

Темнота тут же отозвалась. Она потянулась ближе, собираясь вокруг моего тела плотнее, почти касаясь кожи.

Старрак не отпускал меня еще несколько секунд.

— Значит, боль влияет на сон, – подытожил он, отпуская мою руку. – Выходит, во сне тебя можно ранить. И можно убить.

— Да, – глухо выдохнула я и стиснула зубы, заставляя себя удержаться во сне. Только когда чернота перестала тянуться ко мне и начала понемногу распадаться, я вспомнила о ране и прижала ладонь к запястью.

— Проснешься с раной?

— Да.

— Сознание можешь переносить отдельно от тела?

— Нет. Только себя целиком.

— Плохо, – произнес он, все еще удерживая в руке клинок. – Сколько времени можешь держать переход?

— Пока хватает сил и сон не распадается.

— От чего он распадается?

— От боли. От истощения. Иногда меня выбрасывает резкий звук.

В коридоре раздались быстрые шаги. Решетчатая дверь распахнулась, и в лабораторию вошли трое бойцов. Первый остановился на пороге, двое остальных разошлись по сторонам.

— Командир, якорь мертв. Заколот собственным клинком. Камера заперта. Проводник…

Он посмотрел на меня, затем на тело охранника у стены и снова на Старрака.

— Проводник здесь, – закончил за него Старрак. – И уже давно под моим контролем.

Откуда-то сверху донесся далекий, приглушенный звон колокола. Я подняла взгляд на Старрака и по тому, как сразу изменилось его лицо, поняла: этот сигнал предназначался не для смены караула.

Через несколько минут в лабораторию вбежал еще один из бойцов.