Книга Чужак и не его Сновидица, страница 22 – Рина Белая

Я оказалась прижата к кровати под тяжелым телом мужчины. Пока он быстро осматривал мою келью – узкое окно, стопку книг на столе, пустующую кровать у противоположной стены, тяжелый шкаф, – я смотрела только на него.

Это был не Гэвин.

В тусклом лунном свете его кожа казалась холодной, почти бронзовой. Волосы у него были мокрые и светлые, неровно подстриженные, словно он сам срезал их ножом. Но сильнее всего пугало другое. Чужак был почти раздет. На нем были только штаны.

Ужас сменился ясной, обжигающей мыслью: я привела в Ильвар врага. Я вытащила из долины Арен того, кто секунду назад схватил меня. А Гэвина оставила там.

Я с такой силой вцепилась зубами в его ладонь, что почувствовала вкус крови. Мужчина замер и медленно опустил взгляд на меня.

Он не отпрянул. Напротив, его ладонь еще плотнее прижалась к моим губам, вдавливая голову в подушку.

Его лицо оказалось совсем близко: темные брови резко сдвинулись к переносице, прямой нос был когда-то сломан и сросся чуть криво. На левой щеке тянулся тонкий шрам, рассекая кожу от виска к скуле. Скулы у него были острые, а губы бледные и плотно сжатые. Но страшнее всего были глаза. Серые, почти светлые, с темным ободком по краю радужки. Они смотрели на меня остро и зло.

Его дыхание коснулось моей щеки, когда он нагнулся ниже:

— Где мы?

Он чуть ослабил давление ладони на мои губы – ровно настолько, чтобы я могла дышать и говорить, но был готов в любую секунду снова оборвать мой крик.

— В моей кровати, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Это не ответ.

— Далеко от долины Арен.

Его глаза недобро сверкнули.

— Точнее, – прошипел он, теряя терпение.

Я выдохнула, чувствуя, как его тяжесть вжимает меня в одеяло. Если он думал, что я из тех дурочек, что будут трястись в истерике и заливать подушку слезами, он ошибался. Страх никуда не делся – он застыл ледяным комом в желудке, но над ним поднялась холодная ярость. У меня не было права на слабость – там, в поместье Уоллов, остался Гэвин, и каждая секунда моего промедления могла стоить ему жизни.

— Вы не в том положении, чтобы требовать от меня точности, – прошипела я в ответ.

Чужак на мгновение замер; в его светлых глазах мелькнул дикий азарт.

— Я бы не сказал, что мое положение так уж плохо, – нагло заметил он. – В отличие от твоего…

Я стиснула зубы. Мы лежали на моей кровати, это было настолько неправильно и настолько противоречило всему, чему меня учили в Ильваре, что сознание с трудом принимало все происходящее.

— Ты вытащила меня из Арена меньше, чем за секунду. Как тебе это удалось?

Я промолчала.

— Что ты используешь?

Несколько холодных капель коснулись моих век, и я закрыла глаза.

Он снова зажал мне рот ладонью, не давая закричать, и навис так низко, что его мокрые пряди коснулись моего лица. Его вторая рука грубо и бесцеремонно скользнула вниз.

Я попыталась вырваться, но все мои попытки оказались тщетны, а крики о помощи тонули в его ладони. Он даже не шелохнулся. Его пальцы грубо ощупали грудь поверх ткани, прошлись вдоль корсета и опустились к бедрам. Я зажмурилась, чувствуя, как ужас выжигает меня изнутри. Но он не искал близости.