Книга Чужак и не его Сновидица, страница 19 – Рина Белая

Его рука на мгновение зависла в воздухе, а затем почти невесомо легла на мои волосы.

— Мирена?.. – выдохнул он. – Зачем вы здесь?

— Я могу помочь, – сказала я тихо, не поднимая головы.

Он замер. Я почувствовала, как его рука в моих волосах напряглась и застыла.

— Чем? – голос прозвучал глухо.

Я подняла глаза.

— Я могу вывести вас отсюда, – я произнесла это четко, хотя сердце в груди билось о ребра, как пойманная птица. – Но это опасно. Слишком опасно, профессор Уолл.

Он не перебил меня, только сузил глаза, вслушиваясь в каждое слово.

— Я никогда не водила за собой других, – продолжила я, стараясь удержать голос. – Нас может выбросить не в поместье, а в десяти милях от него. В лесу. На тракте. На поле битвы. Где угодно. И я не знаю… правда не знаю, сможем ли мы вернуться в Дом Семи Обетов живыми.

Последние слова тяжело осели между нами.

Гэвин убрал руку с моей головы. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. В его взгляде боролись холодный профессиональный скептицизм, выученная аристократическая сдержанность и то дикое, первобытное желание защитить свой дом, которое я слышала, стоя за дверью кабинета ректора.

— Вы понимаете, Мирена, что я не имею права просить вас об этом?

Он чуть наклонился вперед. Его пальцы сжали подлокотники так, что побелели костяшки.

— Я ваш преподаватель. Я старше. Я обязан защищать своих учеников, а не использовать их как способ обойти запреты Ильвара.

Я выпрямилась, все еще сидя у его ног, и встретила его взгляд.

— Вы и не просите, – ответила я, и в моем голосе впервые за все годы обучения прозвучала твердость, которой я сама от себя не ожидала. – Я сама пришла.

Гэвин молчал, глядя в мои глаза.

— Почему вы делаете это?

Я не могла сказать: потому что я люблю вас, профессор. Это разрушило бы все.

— Потому что я тоже пленница, профессор Уолл.

Он долго смотрел на меня.

Потом медленно кивнул.

— Что я должен сделать? – спросил профессор Уолл, когда пауза затянулась.

Мне потребовалось усилие, чтобы собраться с мыслями. Магия переноса работала по своим, не до конца понятным мне законам, но одну закономерность я усвоила твердо: пространство сна забирает только то, что считает частью тебя. Во время редких спонтанных перемещений я всегда оказывалась там в той же одежде, в которой засыпала.

Чтобы забрать его, мне нужно было стереть границу между нами. Сделать его частью своего сна.

— Достаточно просто держать меня, – ответила я.

В этих стенах мои слова прозвучали непривычно тихо и чуждо.

Гэвин медленно кивнул, принимая это условие, и протянул мне руку.

Я замерла, глядя на его раскрытую ладонь. Я видела каждую линию на его коже и отчетливо понимала, что стоит мне коснуться его, и я уже не смогу делать вид, что ничего не чувствую. Потом будет невозможно сидеть на его лекциях, спокойно делать записи и притворяться, будто между нами ничего не произошло. Будто мы не были так близко, не делили одно решение на двоих и не переступали границу, за которую ни мне, ни ему не следовало заходить.

— Вашу руку, Мирена, – напомнил он.

Я подняла голову. Он смотрел на меня сверху вниз с таким напряжением, будто от этого зависела его жизнь.

Я нерешительно протянула руку, но в последний момент пальцы дрогнули и замерли в сантиметре от его ладони. Он нахмурился.