Книга Чужак и не его Сновидица, страница 181 – Рина Белая

Наверное, мне стоило возразить. Сказать, что я не могу здесь уснуть, что мне нужно забрать главу дома Уоллов. Но вместо этого я только сильнее прижалась щекой к его плечу, чувствуя под ладонью взволнованное биение его сердца.

А потом, подчиняясь его голосу, теплу его тела и странной тяжелой усталости, разлившейся внутри, закрыла глаза и провалилась в темноту.

Я обхватила пальцами колючее одеяло и потянула его вверх, накрываясь с головой.

Какой позор.

Я сидела на коленях у неназванного – человека, само существование которого было вызовом всему, во что я верила. Я тянулась к его губам и целовала его так, будто от этого зависела моя жизнь. Подставляла шею, до дрожи сжимала пальцами его плечи и снова целовала. А потом просто уснула на его груди, уткнувшись носом в жесткую ключицу.

В келье было темно и холодно, простыня под боком казалась ледяной, но лицо у меня горело так, будто я всю ночь пролежала возле открытого огня. Стоило на секунду прикрыть глаза и вспомнить прикосновение его губ, как внутри все снова сладко сжималось. По телу медленно растекалось тяжелое тепло, от которого становилось трудно лежать спокойно. Ощущение было мучительно приятным, и мне снова захотелось оказаться в его руках. Позволить ему обнимать меня, целовать, прижимать к себе.

От этой мысли я едва не застонала.

Я прижала ладони к животу, но избавиться от этого чувства не получалось. Испугавшись собственной реакции, я попыталась переключиться и заставила себя думать о Гэвине. Вспомнить закрытую аудиторию: как он бережно прижимал меня к себе и убирал прядь волос за ухо. Но думать о нем теперь было все равно что перечитывать выцветшие строки стихов, когда внутри ворочается что-то живое, горячее и требовательное.

Я резко перевернулась на спину и, стянув одеяло с лица, уставилась в темный потолок.

Это было нечестно.

После стольких лет, после всего, что я чувствовала к Гэвину, после всех безумств, на которые пошла ради его семьи, именно сейчас мое собственное тело решило предать меня самым унизительным образом. Оно больше не спрашивало разрешения и не интересовалось моим мнением.

Кажется, ему был нужен один конкретный мужчина.

И все бы ничего, но этот мужчина был врагом.

Врагом, который с первой минуты манипулировал мной. Который держал пленников в сыром подвале. Спокойно предлагал убить их всех. Который использовал мой дар, чтобы разрушить Световую башню в столице. И был одним из тех, кто развязал эту войну.

Я заставила себя повторить это еще раз.

Враг.

Враг.

Враг.

Но стоило закрыть глаза, как память услужливо подсовывала совсем не подземелья с пленниками и не руины Световой башни. Проклятое сердце не желало слушать разум, а тело и вовсе вело себя так, словно уже не могло жить без тепла его рук. Запаха кожи. Того спокойствия, которое приходило только рядом с ним.

Это было просто смешно!

Я накрыла лицо ладонями. Да что со мной не так? Почему из всех мужчин я умудрилась выбрать самого опасного, самого неправильного, самого невозможного? Мне ведь до ломоты в зубах были нужны стабильность, уверенность и покой – все то, что олицетворял Гэвин. А меня тянуло к худшему из возможных вариантов. К Мархусу. К врагу. К неназванному, который уже доказал, что будет использовать меня до тех пор, пока не закончатся пленные.